Продюсеры: Александр Роднянский, Сергей Мелькумов, Дмитрий Рудовский
Сценарий: Эдуард Володарский/ Марина и Сергей Дяченко по одноименному роману Аркадия и Бориса Стругацких
Режиссер-постановщик: Федор Бондарчук
Оператор-постановщик: Максим Осадчий
Режиссер второй группы: Резо Гигинеишвили,
Вторые режиссеры: Артем Аксененко, Борис Левкович, Иван Шурховецкий
Оператор второй группы: Петр Братерский
Концепт-дизайнер: Кирилл Мурзин
Художник-постановщик: Павел Новиков
Художник по костюмам: Татьяна Мамедова
Художник по гриму: Дмитрий Кириллов
Супервайзер компьютерной графики: Леонид Волосатов
Постановщик трюков: Владимир Карпович

Фильм снят при государственной поддержке Федерального агентства по культуре и кинематографии и при финансовом участии Midland Group.

 

ИНТЕРВЬЮ С БОРИСОМ СТРУГАЦКИМ

ЧТОБЫ ЭКРАНИЗИРОВАТЬ ТАЛАНТЛИВЫЙ РОМАН, НУЖНА ТАЛАНТЛИВАЯ КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКАЯ КОМАНДА

В нынешнем году исполняется 40 лет со дня его написания рома Обитамый остров. Это будет не первый фильм по роману знаменитых писателей. Стругацких экранизировали Андрей Тарковский, Александр Сокуров, сейчас закончена работа над фильмом «Трудно быть богом» Алексея Германа.

После презентации нескольких отснятых сцен фильма на «Кинотавре» корреспондент «СОЮЗа» побеседовал с Борисом Стругацким.

— Борис Натанович, огромное спасибо за те книги, которые вы написали. На них выросло не одно поколение. Как пришла идея написания романа «Обитаемый остров»?

— Это было давно. Идея оказалась очень простой. В то время нас не печатали.

— Почему?

— Считали наши произведения очень серьезными. Поэтому нам с братом пришла в голову мысль написать легкую вещь о приключении комсомольца XXII века. Мы такую легкую приключенческую вещь себе на голову и написали.

— Почему «себе на голову»?

— Потому что потом у нас из-за нее была масса неприятностей. Цензура ее терзала. Заставили нас сделать тысячу изменений в тексте. Намучались мы с ним.

— Вы согласились с изменениями?

— В свое время «да», но сейчас мы все восстановили в прежнем варианте.

— Сценарий фильма написан по восстановленному варианту романа?

— Конечно.

— И сегодня вашему роману — 40 лет?

— Похоже на то. Мы его написали году в 68-м в доме отдыха «Комарово». Напечатан в 69-м. Получается 40 лет.

— Почему для романа вы выбрали жанр антиутопии?

— Какая это антиутопия?! Нам даже в голову не приходило, что мы писали антиутопию. Мы писали приключения коммунара на несчастной планете, попавшей в тяжелую беду. Была такая задача — и не думали ни о каких антиутопиях.

— Насколько видоизменился сценарий от книги?

— Я сценария в последнем варианте не читал. Поскольку сценарий написали супруги Дяченко, я думаю, что все там в порядке.

— Вы им доверяете?

— Полностью.

— Презентация четырех сцен из фильма прошла на «Кинотавре» — видели ли вы их?

— Нет, я ничего не видел, кроме рекламных роликов в Интернете. Но по ним никакого впечатления составить невозможно.

— Кто были вашими кумирами в 60-е годы, когда писали с братом свой роман?

— Кумиров у нас не было никогда и никаких.

— Как вы относитесь к тому, что в нашем времени нет положительного героя?

— Откровенно говоря, я такой постановки вопроса совсем не понимаю. Литература существует для того, чтобы отражать реальную действительность. Если в реальной действительности есть положительный герой, он обязательно появится в литературе. Если в литературе нет положительного героя, то надо думать, что его нет и в реальной жизни.

— Как вы относитесь к реальной жизни — что вас огорчает, удивляет?

— К реальной жизни отношусь с большим удовольствием и интересом. Пока не болею.

— А переменчивая действительность, глобализация не пугают?

— Я люблю переменчивый мир. Мне переменчивость нравится.

— Образ Максима Каммерера — это образ сильного и умного героя. Он может стать настоящим героем сегодняшней жизни?

— Наверное, может. Это человек не столько умный, сколько сильный. У него есть чему по-учиться. Он — безукоризненных убеждений человек. За свои убеждения готов сражаться и сражается, он готов всего себя отдать на защиту народа — он вполне годен для подражания.

— Вы на премьеру приедете?

— Вряд ли, я не выхожу из дома.

— Что сейчас пишете?

— Секрет, конечно. Это всегда было секретом и секретом останется. Никогда нельзя рассказывать о своих замыслах — никогда из этого ничего не выйдет. Есть такая примета.

— Любили ли вы прежде путешествовать?

— Да. В Беларуси, на севере республики, есть прекрасные места. Мы туда специально ездили с братом, ставили палатки на берегу озера и там жили. По нескольку недель. Но это было давно...

Татьяна Хорошилова

«Союз. Беларусь-Россия» № 368 от 31 июля 2008 г.

Режиссер

Федор Бондарчук родился 9 мая 1967 года в Москве, в семье режиссёра Сергея Бондарчука и актрисы Ирины Скобцевой. По окончании школы в 85-м году поступил во ВГИК на режиссерский факультет. Отучившись два года, ушел в армию, служил в кавалерийском полку Таманской дивизии. В 89-м вернулся в институт, совмещая учебу со съемками в киноэпопее «Сталинград» у своего педагога Юрия Николаевича Озерова. По окончании ВГИКа в 1991 году вместе с другом детства Степаном Михалковым создал продюсерскую компанию «Art Pictures Group», которая занималась производством музыкальных клипов и рекламы. Работы «Art Pictures» ежегодно участвовали в различных российских и международных фестивалях и конкурсах (среди наград Федора Бондарчука за продюсирование и производство музыкального и рекламного видео — премии «Овация», призы фестивалей «Поколение», «Аниграф», «Фантазия» и пр.). Через 14 лет на базе «Art Pictures Group» Бондарчук вместе с продюсером Дмитрием Рудовским организовал кинокомпанию «Art Pictures Studio».

Много снимался в кино, сыграл заметные роли в таких картинах как: «Бесы» (1992), «Кризис среднего возраста» (1997), «Восемь с половиной долларов» (1999), «Даун-Хаус» (2001), «Кино про кино» (2001), «Мужская работа» (2001), «В движении» (2002), «Свои» (2003), «Статский советник» (2005), «9 месяцев» (2006), «7 кабинок» (2006), «Тиски» (2007) и др. Продюсер фильмов «В движении» (2002), «Жара» (2007).

Режиссерский дебют Федора Бондарчука — фильм «9 рота» — стал лидером кинопроката 2005 года. Картина была выдвинута от России на соискание премии «Оскар» и собрала множество наград на родине: три премии «Ника» (в том числе «За лучший игровой фильм»), шесть премий «Золотой Овен» (в том числе «За лучший фильм»), четыре премии «Золотой Орел» (в том числе «За лучший игровой фильм»), операторская премия «Белый квадрат» и Гран-при кинофестиваля «Виват, кино России!», а также четыре кинонаграды «МТV-Россия». Федор Бондарчук — один из самых успешных режиссеров, актеров и продюсеров в России. Руководитель компании «Art Pictures Studio». Ведущий программы «Кино в деталях» на телеканале СТС. Лауреат премии ТЭФИ-2003. Член академии ТЭФИ. Член Совета при Президенте РФ по культуре и искусству. «Я с детства зачитывался романами братьев Стругацких. Прочитал практически все, но вот как раз „Обитаемый остров“ тогда прошел мимо меня. Поэтому, когда Александр Роднянский предложил мне сценарий, я был очень рад снова окунуться в мир этой литературы. В нашей картине придумывается и создается абсолютно новый материальный мир. Этот мир прорабатывается в мелочах — вплоть до деталей, реквизита и костюмов. И, по моему ощущению, фильм может стать не просто содержательно и эстетически актуальным, но и стилеобразующим. В нем будет много нового — необычные фактуры, направления в дизайне одежды, интерьеров, средств передвижения, оружия, и всего, что сделает виртуальный мир „Обитаемого острова“ абсолютно достоверным…»

 

ФЕДОР БОНДАРЧУК: «НАД „ОБИТАЕМЫМ ОСТРОВОМ“ НЕ НАДО ПЛАКАТЬ, НАД НИМ НАДО ЗАДУМАТЬСЯ»

16 сентября в газете «Известия» было опубликовано интервью Федора Бондарчука, которое он дал перед отъездом в Петербург на Кино Экспо 2008 — презентацией «Обитаемого острова». 18 сентября, кинофорум завершился показом 30-минутной нарезки из обеих частей картины. При публикации интервью было сокращено — в соответствии с требованиями газетного объема. Мы приводим полный вариант этой беседы.

— Я неоднократно слышала, как и вы, и продюсер «Обитаемого острова» Александр Роднянский признавались в любви к фильму Ридли Скотта «Бегущий по лезвию бритвы». «Обитаемый остров» — это в известном смысле «оммаж», посвящение «Бегущему по лезвию». Но Ридли Скотт делал свой фильм 25 лет назад, когда возможности для спецэффектов были весьма ограничены — компьютерные технологии только зарождались. «Обитаемый остров» снимается в то время, когда компьютер может фактически все. Тем не менее, вы сделали рукотворный фильм. Я смотрела черновую сборку — вариант без всяких компьютерных эффектов, и это уже абсолютно сложившаяся картина. Я даже боюсь, что компьютер будет лишним и что-то испортит. Сергей Соловьев любит цитировать кого-то из великих советских кинематографистов, говоривших, что в комбинированных съемках есть что-то дебильное. Вы разделяете эту точку зрения?

— У каждого — свой путь, свой метод работы. Я действительно хотел все сделать максимально рукотворным. Максимально! Насколько позволяла возможность финансирования. Потому что мир должен быть осязаемым, ощущаемым. Компьютерные дорисовки, конечно, будут — но это дорисовки неба, дорисовки фона, а сам мир фильма должен быть таким, чтобы его можно было ощущать, осязать, чтобы в нем можно было играть. Я не представляю себе фильма, где актеры во время съемок играют на синем фоне, на так называемом хромaкее, — хоть ты тресни, я не сумею снять такой фильм...

— Известно, что вы любите снимать точно по сценарию — если в сценарии написано, что облако висело над горой, оно будет висеть над горой. А вот когда вы прочитали окончательный вариант сценария (а вариантов этих, насколько я знаю, было великое множество), у вас образ фильма уже сложился? Или он складывается в процессе каждого съемочного дня?

— Образ сложился, и этот фильм — мир Стругацких по Бондарчуку. Конечно, в процессе подготовительного периода мы с концепт-дизайнером Кириллом Мурзиным, художником по костюмам Татьяной Мамедовой, художником-постановщиеом Павлом Новиковым, и, естественно, с моим постоянным соратником, оператором Максимом Осадчим — проговаривали этот мир, прорисовывали его в эскизах. И, отправляясь в Крым, я уже примерно представлял себе, как будет выглядеть этот мир. Импровизация может быть актерская, мизансцена может разруливаться импровизационно, но в основном у меня образ фильма сложился.

— Вы ведете на СТС программу «Кино в деталях», и, когда в студию в качестве гостя приходит кто-то из ваших ровесников и приятелей, разговор часто заходит о кризисе среднего возраста. Вы утверждаете, что этот кризис «нахлобучил» вас в 40 лет. Между тем, свое сорокалетие вы справляли на площадке «Обитаемого острова». Как это повлияло на проект и как это повлияло на вашу жизнь?

— Нет. Кризис среднего возраста настал после окончания съемок. Сорокалетие я отметил на съемочной площадке, а наступление кризиса — после того, как кончил снимать. Развалилось все: физическое здоровье, эмоциональное здоровье, и я впал в глубочайшую депрессию. Это, наверное, было связано с огромным количеством усилий, затраченных на картину. Я все-таки не распределил силы правильно: одиннадцать месяцев съемочного периода, из них 9 месяцев проведенных безвылазно экспедиции в Крыму, это громадный период времени! Громадный! И пять месяцев съемочного периода «9 роты» показались просто приятным времяпрепровождением — по сравнению с той глыбой, которую я взвалил на себя сейчас.

— Так может, дело и не в кризисе среднего возраста, а в элементарном переутомлении?

— Может быть. Но я до сих пор физически и морально не могу очухаться после «Острова». Столько сил и эмоциональных затрат он забрал у меня.

— Но, насколько я понимаю, ваш следующий проект — который существует уже на уровне замысла, — сил и эмоциональных затрат потребует еще больше. То есть, вы вообще, по жизни, нацелены на неподъемные проекты?

— Я, к сожалению, не могу сейчас об этом новом замысле публично говорить, но вы совершенно правы: пока есть силы, пока есть драйв, я хочу делать неподъемные проекты...

— Одна из причин, по которой любой неподъемный проект может благополучно войти в стадию постпродакшн — что и произошло сейчас с «Обитаемым островом» — это съемочная группа. Ваша группа была огромной. Как она собиралась? Как вы находите людей, с которыми вам будет комфортно работать — в экстраординарных, если говорить о длительности экспедиции, условиях?

— Часть группы перешла из «9 роты». Осветители, постановщики трюков, операторская группа — да все почти!

— А на «9 роте» у вас был отсев?

— Нет, никакого отсева и никакой текучки не было. Я тогда говорил, что у меня лучшая группа в стране и то же самое говорю про «Обитаемый остров». Так получилось, что вокруг меня собрались люди высокого профессионализма. И они прекрасно отдавали себя отчет — на что подписываются. Не на две-три недели съемочного периода, а на 11 месяцев, они прекрасно понимали, что должны умереть на этой картине...

— Bы им платите значительно выше среднего, или это чистый интерес?

— Это обычные деньги и чистый интерес. Все знают, что со мной легко работать. Я умею удовлетворить амбиции каждого. А они все жутко амбициозны. Каждого из них можно поставить в первый ряд и сказать: ты сегодня лучший, ты завтра лучший, ты послезавтра лучший и так далее.

— Есть режиссеры, которые считают, что не надо снимать в Москве, или в Питере — если группа питерская. В общем, не надо снимать дома, где человек погружен в свои личные, бытовые интересы, опаздывает на съемки и прочее. Вы разделяете эту точку зрения?

— Абсолютно! Для меня съемочный период это когда надо взять и уехать, отрезать от себя все ненужное, все бытовое, все семейное, и погрузиться полностью в фильм. Надо вывести всех, чтобы все жили одной семьей — это обязательное условие.

— А сейчас, когда уже прошло время, вы не жалеете, что это Крым, а не Индия,- где хотели снимать изначально?

— Жалею, наверное. Но в Индии мы бы сняли картину в два раза дороже.

— Раз уж заговорили о деньгах. Вы и ваши продюсеры прекрасно понимаете, что как бы впечатляюще не выглядели кассовые сборы, при бюджете в $ 36 500 на уровне кинопроката выйти в ноль уже большое счастье. А заработать на этой картине вы как-то рассчитываете, и, если да, то на чем?

— Мы рассчитываем на телевидение, ДВД и международный прокат.

— Уже принято решение, что будет две версии: российская и для международного проката?

— Да. Для зарубежного проката два российских фильма, который выйдут у нас с промежутком в несколько месяцев, будут объединены в один. Большой интерес к картине был проявлен уже после презентации ее на кинорынке в Берлине — в минувшем феврале. Тогда же зашел разговор о возможности двух прокатных версий: нашей и западной. В западной будут отсутствовать голованы. Будет отсутствовать крепость...

— То есть, международная версия лишается основных моментов со спецэффектами. Означает ли это, что она будет позиционироваться как антиутопия в большей степени, чем фантастика?

— Я снимал приключенческий фильм, и надеюсь, что он получился увлекательным. Но, конечно, антиутопическая тема романа для нас очень важна. Казалось бы, Стругацкие писали про тоталитарный режим в СССР — в стране, которой больше нет, и значит, все эти аллюзии должны были бы безнадежно устареть. Но получилось наоборот. Сейчас всем крупным державам, включая Америку, приходится выслушивать обвинения в тоталитаризме. Мир изменился — как изменилось и само понятие границ личной свободы. Я все понимаю: это ответ на угрозу террора, и не факт, что есть другой выход, но это все равно тоталитаризм!..Это одна сторона медали. Другая сторона: наш прекрасный герой Максим, уверенный, что способен спасти несчастную планету, на которую он попал, эту иную цивилизацию, — он же на самом деле много бед там творит! Может быть, стоит признать право цивилизаций быть разными, даже если какие-то из них нам не нравятся? Я не знаю... У меня нет пока ответа... Очень актуальный на самом деле роман — «Обитаемый остров».

— Вы и ваши продюсеры уже показывали рабочую сборку фильма некоторым людям. Среди первых смотрели ее авторы сценария — Марина и Сергей Дяченко, затем — кто-то из тех, чье мнение было для вас интересным... И, насколько мне известно, все находятся под впечатлением. Был момент, когда вы выдохнули и сказали себе: ну, слава богу, получилось?

— Этого не произойдет до премьеры- я не выдыхаю.

— И так же было с «9 ротой»?

— Нет. С «9 ротой» было иначе: когда я смонтировал картину, я сказал себе: все, я все сделал. А здесь мне нужна премьера и нужен первый уик-энд.

— А в чем принципиальная разница?

— В доле ответственности. Кроме того, не забывайте — проблема второго фильма, она существует.

— У вас был огромный кастинг. Не принято из этических соображений говорить о том, кто пробовался и не прошел, но, что касается вашего фильма, для профессиональной среды это уже давно открытая информация. Пробы проходили многие красивые, талантливые молодые актеры и актрисы: и Даниил Козловский, и Максим Матвеев, и Константин Крюков, и Оксана Акиньшина, и Елена Великанова, и Катерина Вилкова, и Светлана Устинова — в общем, все те, кого принято сейчас называть новым актерским поколением. В результате вы взяли совершенно неизвестных ребят: Василия Степанова (Максим), Петра Федорова (Гай) и Юлию Снигирь (Рада). Это была ваша изначальная установка — во что бы то ни стало найти новые лица?

— Я надеялся найти неизвестные лица. Я хотел неизвестные лица.

— А продюсеры знали об этом и все равно устроили огромный кастинг известных лиц?

— Да. Я искал главного героя, Максима, вообще не похожего ни на кого. Из всех тех, кого мы пробовали, я такого не нашел. Но когда появился Вася Степанов, я понял: это стопроцентный Максим. Но у него не было практики никакой! Он только поступил в театральное училище.

— А как появился Вася Степанов?

— Все знали, что я ищу совершенно особенного актера на роль Максима Каммерера. И в один прекрасный момент позвонил Игорь Золотовицкий из Школы-студии МХТ, куда поступал Вася, и сказал: «Кажется, я нашел вам главного героя». Театральный художник и продюсер Паша Каплевич, который занимался у нас кастингом, тут же помчался в Школу-студию, увидел Васю в коридоре и пришел в экстаз. «Это что-то с чем-то», — орал он мне в трубку. И тут же позвал его на пробы. И когда мы нашли Васю, мы поставили точку. Хотя риск был офигительный. У него, кстати, была только одна проба: сцена на крыше у Рады.

— Но ведь у него в тот момент не было ни только опыта, но и актерского образования. Вы педагога по мастерству до съемок ему нанимали?

— Я был педагогом и я же был нянькой. За полгода до начало съемок и Вася, и Петя стали ходить в World Class заниматься фитнесом. Они появились на площадке — два Аполлона.

— То есть, это новое поколение актеров, оно из такой советской домкиношной расхлябанности уходит уже скорее в голливудскую подготовку?

— Именно!

— Но вот проблема. После премьеры они просыпаются знаменитыми и на них обрушивается весь вал гламура. Если бы вы были сейчас были молодым актером на их месте, как бы вы выстраивали свою жизнь? Что бы им посоветовали?

— Работать над собой и над тем материалом, который они выбирают. Потому что выбирают сейчас молодые актеры, быстро получившие известность, далеко не всегда то, что нужно.

— После «9 роты» вы как продюсер запустили вашего второго режиссера Резо Гигинеишвили с крупным проектом «Жара». Сейчас запускаете вашего второго режиссера на фильме «Обитаемый остров» Артема Аксененко с проектом «Онегин» — современной версией «Евгентия Онегина». Эту жест благодарности по отношению к людям, которые вам помогли, или вы нашли молодых-талантливых и вам интересно с ними?

— Я нашел молодых-талантливых и мне очень интересно с ними. И Резо, и Тема — фантастически деятельные люди, пышущие талантом, просто извергающие из себя талант.

— Скажите, а вы сами не жалеете, что родились рановато? Родись вы лет на 6-8 позже, и могли бы сразу начинать с режиссуры. Не тратить годы жизни на клипы.

— Ну почему? Я люблю клипы снимать. И сейчас их снимаю. Вот приехал с «Обитаемого острова» и снял несколько клипов...

— Это такая разрядка?

— Это содержание себя в тонусе. Чтобы мышцы не застаивались.

— Вернемся к «Обитаемому острову». Вы с первым фильмом выходите на Новый год и выпускаете огромное количество копий...

— Около 1200.

— Насколько мне известно, на это же время планируется еще несколько крупных релизов. Экранов у нас в стране всего 1500. Ваша оценка такого новогоднего столпотворения?

— Моя оценка: если кинотеатры расписывают сеансы под твой фильм, то почему бы не выйти? Печать копий — не самоценная вещь. Можешь напечатать хоть 2000 копий, но в дело ни пойдет ни одной. Главное — в желании директоров кинотеатров и кинотеатральных сетей показывать этот фильм. В том, интересен ты кинотеатрам, или нет.

— То есть, перед тем как начать широкомасштабную рекламную кампанию, нацеленную на широкого зрителя, вы проходите так называемую стадию «», призванную заинтересовать вашим продуктом людей внутри отрасли?

— Конечно. Это абсолютно необходимая стадия любой рекламной кампании.

— В вашей телевизионной беседе с Ренатой Литвиновой вы сказали, что хотите, чтобы ваш фильм смотрели все: дяди, тети, бабушки, дедушки, внуки — в общем: «своди тещу в кино» — как формулировали это ваши коллеги с Первого канала. Но, может быть, есть все-таки аудитория, которая для вас наиболее важна?

— Думаю это 20 лет. А также 19, 18. 17, 15, 14.

— И вы всерьез полагаете, что подростки в 14 лет будут задумываться над серьезными проблемами?

— Надеюсь, что да.

— А какой реакции ждете от большого сообщества поклонников Стругацких?

— Да позитивной, конечно!

— Но ведь уже сейчас, при просмотре роликов и картинок, вам на сайт пишут: «А почему Чачу такой, а Фанк сякой? Он должен быть толстый, а артист Мерзликин худой!» и прочее... Это ведь всегда так: если человек берется экранизировать очень популярную книгу, он становится либо другом, либо врагом.

— Я еще раз повторяю: это мир Стругацких по Бондарчуку. Я так вижу! Все вопросы ко мне.

— Ну вот, вам их уже и задают.

— И слава Богу. И надеюсь, будут еще задавать. Но то, что мы покажем Борису Натановичу Стругацкому фильм еще до выхода картины, — это однозначно.

— Но он сейчас, насколько я понимаю, достаточно спокойно относится к кино вообще.

— Не знаю. «9 роту» он, во всяком случае, видел — и даже отнесся к ней с симпатией. Так что фильмы он все-таки смотрит.

— «Темный рыцарь» побил все прокатные рекорды в мире и очень плохо прошел в России. Вас это не смущает? Вы пытаетесь понять, что нашему зрителю нужно?

— Очень меня это смущает. И конечно я об этом думаю. «9 рота» стала интересна, хотя никто на это не рассчитывал. Люди плакали на сеансах. «Обитаемый остров» — это не тот фильм, над которым надо плакать — это фильм, над которым надо задуматься. Есть у нас зрители, способные задуматься, или нет — вот вопрос, на который мне очень хотелось бы получить утвердительный ответ.

Беседовала Лариса Юсипова

Продюсер

Президент компании «СТС Медиа», признанный режиссер-документалист и продюсер.

Родился в Киеве в семье известных документалистов. Его дедушка, Зиновий Роднянский, был главным редактором Киевской киностудии документальных фильмов; мама, Лариса Роднянская — известным в Украине кинопродюсером. Поэтому ничем, кроме документального кино, Роднянский заниматься не хотел. И после окончания школы поступил на факультет кинорежиссуры Киевского института театрального искусства им. И. Карпенко-Карого в мастерскую Феликса Соболева, классика научно-популярного кино.

С 1983 по 1990 гг. работал на киностудии «Киевнаучфильм». С 1990 по 1994 гг. — генеральный продюсер и режиссер кинокомпании «Иннова-фильм» (Германия), режиссер киностудии «Контакт» (Украина).

С 1995 г. по 2002 г. — Генеральный директор и Генеральный продюсер, а с 2002 — почетный президент и член Совета директоров крупнейшего независимого телеканала Украины «1+1». С 1997 г . — Президент Телевизионной Академии Украины. С 2002 г. — Генеральный директор телеканала СТС, Председатель Совета директоров «1+1». С 2004 г. — Президент компании «СТС Медиа». Режиссер документальных фильмов «Миссия Рауля Валленберга», «Марш живых», «Прощай, СССР» (фильмы 1, 2). Продюсер более 20 художественных фильмов, среди которых «1001 рецепт влюбленного кулинара», «Две луны, три солнца», «Первая любовь», «Восток-Запад», «Водитель для Веры», «9 рота», «Питер FM», «Жара», «1814». Сопродюсер более 20 телесериалов, среди которых «День рождения Буржуя», «Кавалеры Морской звезды», «Бедная Настя», «Талисман любви», «Моя прекрасная няня», «Не родись красивой», «Кто в доме хозяин?», «Кадетство». Лауреат более 20 международных кинофестивалей. Лауреат премии Европейской киноакадемии «Феликс» в номинации «Лучший европейский документальный фильм» за картину «Миссия Рауля Валленберга» (1991). Трижды лауреат премии Российской Академии кинематографических искусств «Ника» («Миссия Рауля Валленберга», «Прощай, СССР», «9 рота»). Дважды лауреат премии Российской Академии кинематографических искусств «ТЭФИ» в номинации «Лучший продюсер» (сериалы «Бедная Настя», 2004 и «Не родись красивой», 2006). Две номинации на премию американской Киноакадемии «Оскар» в категории «Лучший иностранный фильм» («1001 рецепт влюбленного кулинара», 1996 и «Восток-Запад», 2000). Также среди наград — специальный приз жюри на международном фестивале в Нионе (Швейцария, 1992), Главный приз фестиваля «Кинотавр» «Золотая Роза» за фильм «Водитель для Веры» (1994), приз жюри и приз ФИПРЕССИ международного кинофестиваля в Ямагата (Япония, 1995), Гран-при международного фестиваля в Страсбурге (Франция, 1995).

Член Правления Академии Российского Телевидения. Академик Российской Академии кинематографических искусств «Ника». Председатель попечительского совета Открытого Российского кинофестиваля «Кинотавр». Секретарь правления Союза кинематографистов Украины. Ассоциированный член Международного Совета Национальной Академии телевизионного искусства (США). Заслуженный деятель искусств Украины.

«Обитаемый остров» — беспрецедентно сложный проект и с творческой, и с технологической точек зрения. Классическая для братьев Стругацких история развития личности в убедительных фантастических обстоятельствах будет рассказана в зрелищной, увлекательной и динамичной кинематографической форме — не клиповой, но живой, нервной, пульсирующей. Ведь в сознании сегодняшних зрителей уже отложились впечатления от таких знаковых кинопроектов, как «Матрица», «Дитя человеческое» или «V значит Вендетта».

Продюсер

«Обитаемый остров» — не первая совместная работа Сергея Мелькумова и Федора Бондарчука. На картине «9 рота» Мелькумов выступил продюсером (совместно с Еленой Яцурой и Александром Роднянским).

Путь в профессию Сергея Мелькумова сам по себе похож на историю из кино. Он родился в Махачкале, жил в Баку. По долгу службы ездил по всей стране на вагонных рефрижераторах, чтобы вовремя устранять поломки и не дать испортиться продовольственному запасу. В конце 1989 года, когда ситуация в союзных республиках обострилась, Мелькумов бросил холодильники и с сотней рублей в кармане отправился в Москву, где у него было всего лишь два друга. Поначалу жил на вокзале и продавал в переходе плохо изданную эротическую литературу. Скитания по чужим домам длились долгих 4 года, пока один из двух друзей Мелькумова — Эльшан Мамедов — не предложил ему поступить на службу в коммерческий отдел киностудии «Слово» (одной из самых успешных кинокомпаний России в те годы). Через полгода Мамедов уволился, оставив в наследство Мелькумову свое место коммерческого директора киностудии «Слово», начинавшей проект «Любить по-русски». На фильме «Любить по-русски-2» Мелькумов работал уже в качестве генерального директора и соучредителя продюсерской компании «Слово» (основана в 1992 году) вместе с Виктором Глуховым и Еленой Яцурой. Сегодня он — один из ведущих кинопродюсеров России. В его фильмографии более 20 названий, среди которых «Американка» (1998, реж. Д. Месхиев); «Любить по-русски-3. Губернатор» (1999, реж. Е. Матвеев); «Тесты для настоящих мужчин» (2000, реж. А. Разенков); «Женская собственность» (2000, реж. Д. Месхиев); «Дикарка» (2001, реж. Ю. Павлов); «Апрель» (2001, реж. К. Мурзенко), «Кино про кино» (2002, реж. В. Рубинчик); «В движении» (2002, реж. Ф. Янковский), «Гололед» (2002, реж. М. Брашинский), «Дневник камикадзе» (2002, реж. Д. Месхиев), «Богиня: как я полюбила» (2004, реж. Р. Литвинова); «Свои» (2004, реж. Д. Месхиев; «Золотой Георгий» ММКФ-2004 — за лучший фильм, Приз «Серебряный Георгий» за лучшую режиссерскую работу, Приз «Серебряный Георгий» за лучшее исполнение мужской роли (Богдан Ступка), три премии «Золотой Орел» и пять премий «Ника»); «Парк советского периода» (2006, реж. Ю. Гусман), «1814» (реж. А. Пуустусмаа).

Также Мелькумов является продюсером сериалов, среди которых «Убойная сила», «Брежнев», «Диверсант», «Ленинград». В 2005 году основал компанию «Нон-стоп Продакшн».

«Для меня этот проект — безумно интересная штука. Я такого никогда не делал, да и вообще мало кто это делал. Мы давно работаем с Федором и Александром Ефимовичем. Я рад, что уже два года в нашей компании — Дмитрий Рудовский. Партнерство с ними не перестает меня вдохновлять. Конечно, какие-то планы меняются, бывают и сбои в производстве, но с такой группой можно справиться с любыми трудностями. Всех нас сегодня объединяет вера в то, что мыделаем очень необычный и очень хороший фильм».

 

Цитаты из июльского интервью продюсера Сергея Мелькумова и композитора Юрия Потеенко с журналистами в Тон-студии Мосфильма.

— В саундтреке будет много симфонической музыки, — говорит продюсер Сергей Мелькумов. — Из вокала — будут хоры. Изначально у нас была договоренность с Хансом Циммером о создании музыки к «Обитаемому острову». Первый вариант монтажа фильма появился в феврале, и мы сразу же отправили его композитору. Потом посчитали, и оказалось, что по срокам Циммер никак не успевает — в июле нужно было уже приступить к записи музыки. Поэтому мы пригласили замечательного композитора, с которым я уже работаю третью картину, Юру Потеенко (предыдущие картины Сергея Мелькумова, над которыми работал Юрий Потеенко — «Ленинград» и «Тот, кто гасит свет» — прим. К.П.) и сейчас приступили наконец к записи. Когда Юрий начал работу над «Обитаемым островом», мы это слушали, поправляли, и вскоре просто начали двигаться вместе в каком-то направлении. Та музыка, которая получилась, мне кажется выдающейся. Послушать ее, к сожалению еще нельзя, так как она не сведена и не готова к представлению.

Юра из тех людей, которые понимают, что музыка — это все же к фильму, а не наоборот, ориентируются на то, что фильм сопровождает музыка. Не знаю. Кино — это такая штука, что все люди, которые там работают, до самого маленького человека, все важны. И вклад каждого необходим. И музыка, и шумы очень важны, если говорить об озвучании фильма. Не будет одной составляющей — и все пойдет насмарку. Это очень тонкий механизм. Почему бывает так, что много лет люди работают в творческом альянсе друг с другом, а потом разделяются, и у них не получается поодиночке творить так же, как вместе. Бывает, что, пытаясь сотрудничать, люди говорят об одном и том же, но делают по-разному. Конечно, если в нашем фильме будет не та музыка, это может быть провал. А зрители, конечно, навряд ли заметят в кинозале, что мы использовали знаменитые гитары. Я сейчас уже не очень точно помню, как у нас родилась эта идея — но мне кажется, потому что я очень люблю рок-н-ролл. Потеенко радостно согласился. Вот для нас — создателей фильма, сами по себе эти гитары, безусловно, имеют огромное значение! Слава богу, несмотря на уникально высокий бюджет этой картины, в том, что касается музыки, никаких особенно больших расходов не предвидится. Это полный состав оркестра, уже много раз опробованная практика. Записывается довольно быстро.

— Вы уже записали пять разных композиций. Логично предположить, что они все разные. О чем они будут рассказывать, что будут передавать, к какой сцене будут приписаны? Я точно знаю, что одна из них из сцены битвы, — вопрос Юрию Потеенко.

— Ну, я бы сформулировал иначе. Битв в картине много, и к какой из них будет эта композиция, пока неясно. Во-вторых, это процесс творческий, все может измениться. Процесс поиска лучшего остановить невозможно.

— Вот смотришь какую-то сцену, и наверняка у каждого есть свое представление о том, какая здесь должна быть музыка. Как вы это понимаете, как она приходит? И кстати, что первично — кино или музыка?

— Основной вопрос философии — что важнее: музыка или картинка? — смеется Юрий.

— А для вас?

— Главнее, конечно, картинка. По идеологии, потому, что снимается именно фильм, то есть визуальный ряд, а музыка прикладывается. Но по силе воздействия музыка сильнее, чем картинка: представьте себе, в порядке юмора — на монтаже — очень серьезные сцены, философская атмосфера. Если поставить непотребно легкую музыку, то все — картинка перестает существовать! Потому что все мгновенно превращается в балаган. И наоборот. То есть, мы воспринимаем через уши, и только потом через зрение. К вопросу, как правильно определять — такого вопроса не существует. Есть какой-то ответ, души и организма, ответ на увиденное, со всеми реакциями...

Продюсер

Один из учредителей «Art Pictures Studio» (компания входит в группу компаний Art Pictures, образованных в 1991 году), с 2004-го года — генеральный директор «Art Pictures Studio» и постоянный сопродюсер на всех проектах компании («9 рота», «Жара», «Обитаемый остров»).

Окончил испанское отделение Московского государственного педагогического института иностранных языков (МГПИИЯ) им. Мориса Тереза, затем — Высшие курсы сценаристов и режиссеров. Работал редактором Главного управления внешних сношений (ГУВС) Гостелерадио СССР; редактором отдела стран Азии, Африки и Латинской Америки Дирекции международных связей ВГТРК; режиссером программы «Клуб кинопутешественников»; выпускающим режиссером ТО «Новая студия»; режиссером программы «Империя зрелищ» (корпорация «Овация», НТВ); режиссером Студии научно-популярных и просветительских программ РГТРК «Останкино»; режиссером и сценаристом программы «Я — телохранитель» (НТВ); режиссером спецпроектов «Ассоциации спутникового телевидения»; генеральным продюсером ТРВК «Московия».

Для Дмитрия Рудовского «Обитаемый остров» — третий большой совместный проект с режиссером Федором Бондарчуком. Успешно начав с административной работы на «9 роте», Рудовский стал надежным партнером и сопродюсером Бондарчука на картине «Жара». Работа над созданием картины «Обитаемый остров» — важнейший профессиональный этап для продюсера Дмитрия Рудовского. «Я уверен, что фильм „Обитаемый остров“ ждет большое будущее. Книгу написали выдающиеся фантасты, сценарий написали выдающиеся сценаристы, фильм снимает выдающийся режиссер. При этих условиях кино не может не получиться».

Интервью
БОРИС СТРУГАЦКИЙ:
«Я жду увлекательного зрелища.
Без фанеры и лабуды»

— Борис Натанович, как Вы относитесь к идее экранизации «Обитаемого острова»?

— Мне нравится эта затея...

— Легко ли была достигнута договоренность о продаже прав на экранизацию? Принципиально ли для Вас кому, когда и почему Вы продаете права на свои произведения?

— Откровенно говоря, я слишком плохо знаю мир кино, чтобы как-то особенно кочевряжиться. Главное — взаимовыгодные условия. Если они достигнуты, я всегда ЗА...

— Доверяете ли Вы Федору Бондарчуку как режиссеру?

— Вполне. Я видел его «9 роту». Это добротная военная картина. Без фанеры и лабуды. Такие, к сожалению, редки.

— Как вы относитесь к новым возможностям кино, которые могут превратить вашу книгу в развлекательный блокбастер?

— Положительно. Пусть превращают.

— Принимали ли Вы участие в написании сценария «Обитаемого острова»?

— Нет. У меня нет на это ни времени, ни сил.

— Как вы оцениваете готовый сценарий, написанный Сергеем и Мариной Дяченко?

— Я хорошо знаю Марину и Сергея — писать плохо они просто не умеют. Так что, полагаю, со сценарием все будет ОК.

— Принимали ли Вы участие в написании других сценариев по собственным романам?

— Да, и неоднократно. «Сталкер», «Дни затмения», «Трудно быть богом», «Искушение Б.», еще что-то, кажется. Но это было давно, еще когда Аркадий Натанович был жив. В одиночку я сценариев не писал — ни сил уже на это не было, ни азарта.

— Когда Вы писали «Обитаемый остров» (или, может быть, позже) представляли ли его на большом экране? Понятно, что возможности кино в те времена были намного скромнее, чем возможности литературы, и все же — думали ли Вы, что из этого сюжета может получиться хорошее кино?

— Я всегда думал и сейчас думаю, что из этого романа может получиться ЗАБОЙНЕЙШИЙ фильм. Не хуже, чем «Лезвие бритвы» или, скажем, «Бразилиа». Здесь все есть: и острая ситуация, и настоящий герой, и социальная идея, и забойный сюжет. Широчайшие возможности снять фильм «для всех» — для старых и малых, умных и глупых, «рационалов» и «эмоционалов».

— Обращались ли к Вам прежде с идеей экранизации «Обитаемого острова»? Были ли попытки его экранизировать? Если да, — то кто их предпринимал? когда? и что стало с проектами?

— Попытки были. И не одна. Выплачивались авансы, писался сценарий, начинались даже какие-то съемки, а потом все вдруг исчезало, «как сон, как утренний туман». Сейчас я уже не помню, что это были за организации и режиссеры. А в архивах копаться, честно говоря, лень.

— По Вашему мнению, какой из ваших романов более всего подходит для создания блокбастера?

— «Обитаемый остров» явно годится на эту роль. А еще я назвал бы «Хищные вещи века» и «Град обреченный» — тоже материал ничего себе, на мой взгляд.

— Довольны ли вы предыдущими экранизациями своих произведений?

— Скорее нет. «Сталкер» хорош, но ведь это не совсем экранизация. И даже совсем не экранизация.

— Какое кино Вы сами любите смотреть?

— У меня вкусы довольно примитивные. Но и настоящее кино я тоже люблю.

— Как Вы относитесь к тому, что по «Обитаемому острову» сегодня создаются видеоигры?

— Благосклонно. Но, пожалуйста, без пиратства!

— В какой политической ситуации был написан роман «Обитаемый остров»?

— Это был конец 60-х. Все новые вещи наши отвергались в редакциях — с нами просто боялись связываться. И мы решили написать простенькую, без каких-либо социально-философских затей, историю про комсомольца XXII века — чтобы было много приключений, стрельбы и борьбы с явной несправедливостью. И — написали.

— Как сложилась судьба романа после опубликования?

— Главные приключения были ДО. Роман задержала цензура и потребовала изменить имена героев (они были у нас, естественно, русские), выбросить всякие упоминания о земной истории и вообще чтобы было поменьше аллюзий с Землей (кошку, например, потребовалось вычеркнуть беспощадно)... Всего знатоки насчитали около 980 изменений, которые авторы вынуждены были сделать в исходном тексте. А потом было несколько неприятных статей, и вообще началось Великое Десятилетие Тощих Коров — семидесятые годы (в течение которых нам не удалось выпустить ни одной новой книжки). Впрочем, дело тут было не только в «Острове», дело обстояло сложнее, ну да бог с ним — долго рассказывать.

— Был ли «Обитаемый остров» издан за рубежом?

— Неоднократно. В Польше, ГДР, Болгарии, Франции, Англии, США, Португалии и т.д. Всего 24 раза в 13 странах, по моим сведениям.

— Как вы думаете, может ли этот фильм оказаться новой возможностью вывести на МИРОВЫЕ экраны РУССКУЮ литературу, разбудить новую волну интереса к нашей культуре вообще и к Вам, в частности?

— Теоретически это возможно, практически — маловероятно. Давайте будем все-таки реалистами.

— В свое время «Обитаемый остров» был воспринят многими как антисоветский роман...

— Это совершенно неправильно. Это — «антитоталитарный» роман. Но поскольку СССР был классическим тоталитарным государством, все реалии для романа авторы взяли из окружающей их действительности. Со всеми вытекающими.

— Считаете ли Вы этот роман современным, актуальным сегодня?

— В той же мере, в какой остается актуальной проблема тоталитаризма.

— Чего Вы ждете от картины «Обитаемый остров»?

— Увлекательного зрелища. И чтобы без фанеры и лабуды.

— Что бы Вы могли пожелать Федору Бондарчуку и другим создателям картины «Обитаемый остров», взявшимся за этот увлекательный, но очень непростой проект?

— Что можно пожелать творцу? Творческого вдохновения и, разумеется, удачи! И хотелось бы, чтобы он не попал под дурное влияние весьма, к сожалению, распространенного тезиса: фантастика, мол, должна быть фантастична. Фантастика должна быть прочно и жестко сцеплена с реальностью — только тогда она способна вызвать сопереживание, только тогда она становится искусством. Никакой фанеры. Никакой залипухи. Никакого «коекакерства». Никакого «пипл схавает». Реальные люди на экране должны быть реальными в полной мере и без всяких скидок, как в самом наиреалистическом кино. Фантастические существа (и ситуации) должны быть тоже абсолютно реальными и достоверными в этой своей фантастической реальности. Это трудно. Но только в этом случае можно надеяться на успех.

 

 

ИНТЕРВЬЮ С БОРИСОМ СТРУГАЦКИМ

ЧТОБЫ ЭКРАНИЗИРОВАТЬ ТАЛАНТЛИВЫЙ РОМАН, НУЖНА ТАЛАНТЛИВАЯ КИНЕМАТОГРАФИЧЕСКАЯ КОМАНДА

В нынешнем году исполняется 40 лет со дня его написания рома Обитамый остров. Это будет не первый фильм по роману знаменитых писателей. Стругацких экранизировали Андрей Тарковский, Александр Сокуров, сейчас закончена работа над фильмом «Трудно быть богом» Алексея Германа.

После презентации нескольких отснятых сцен фильма на «Кинотавре» корреспондент «СОЮЗа» побеседовал с Борисом Стругацким.

— Борис Натанович, огромное спасибо за те книги, которые вы написали. На них выросло не одно поколение. Как пришла идея написания романа «Обитаемый остров»?

— Это было давно. Идея оказалась очень простой. В то время нас не печатали.

— Почему?

— Считали наши произведения очень серьезными. Поэтому нам с братом пришла в голову мысль написать легкую вещь о приключении комсомольца XXII века. Мы такую легкую приключенческую вещь себе на голову и написали.

— Почему «себе на голову»?

— Потому что потом у нас из-за нее была масса неприятностей. Цензура ее терзала. Заставили нас сделать тысячу изменений в тексте. Намучались мы с ним.

— Вы согласились с изменениями?

— В свое время «да», но сейчас мы все восстановили в прежнем варианте.

— Сценарий фильма написан по восстановленному варианту романа?

— Конечно.

— И сегодня вашему роману — 40 лет?

— Похоже на то. Мы его написали году в 68-м в доме отдыха «Комарово». Напечатан в 69-м. Получается 40 лет.

— Почему для романа вы выбрали жанр антиутопии?

— Какая это антиутопия?! Нам даже в голову не приходило, что мы писали антиутопию. Мы писали приключения коммунара на несчастной планете, попавшей в тяжелую беду. Была такая задача — и не думали ни о каких антиутопиях.

— Насколько видоизменился сценарий от книги?

— Я сценария в последнем варианте не читал. Поскольку сценарий написали супруги Дяченко, я думаю, что все там в порядке.

— Вы им доверяете?

— Полностью.

— Презентация четырех сцен из фильма прошла на «Кинотавре» — видели ли вы их?

— Нет, я ничего не видел, кроме рекламных роликов в Интернете. Но по ним никакого впечатления составить невозможно.

— Кто были вашими кумирами в 60-е годы, когда писали с братом свой роман?

— Кумиров у нас не было никогда и никаких.

— Как вы относитесь к тому, что в нашем времени нет положительного героя?

— Откровенно говоря, я такой постановки вопроса совсем не понимаю. Литература существует для того, чтобы отражать реальную действительность. Если в реальной действительности есть положительный герой, он обязательно появится в литературе. Если в литературе нет положительного героя, то надо думать, что его нет и в реальной жизни.

— Как вы относитесь к реальной жизни — что вас огорчает, удивляет?

— К реальной жизни отношусь с большим удовольствием и интересом. Пока не болею.

— А переменчивая действительность, глобализация не пугают?

— Я люблю переменчивый мир. Мне переменчивость нравится.

— Образ Максима Каммерера — это образ сильного и умного героя. Он может стать настоящим героем сегодняшней жизни?

— Наверное, может. Это человек не столько умный, сколько сильный. У него есть чему по-учиться. Он — безукоризненных убеждений человек. За свои убеждения готов сражаться и сражается, он готов всего себя отдать на защиту народа — он вполне годен для подражания.

— Вы на премьеру приедете?

— Вряд ли, я не выхожу из дома.

— Что сейчас пишете?

— Секрет, конечно. Это всегда было секретом и секретом останется. Никогда нельзя рассказывать о своих замыслах — никогда из этого ничего не выйдет. Есть такая примета.

— Любили ли вы прежде путешествовать?

— Да. В Беларуси, на севере республики, есть прекрасные места. Мы туда специально ездили с братом, ставили палатки на берегу озера и там жили. По нескольку недель. Но это было давно...

Татьяна Хорошилова

«Союз. Беларусь-Россия» № 368 от 31 июля 2008 г.

Авторы сценария

Известные писатели-фантасты, муж и жена. Живут и работают в Киеве.

С 1993 г. в соавторстве написали более 100 книг (включая переиздания и переводы), общий тираж которых превышает миллион экземпляров. Наиболее известные произведения — романы «Ведьмин век», «Пещера», «Шрам», «Долина совести», «Пандем», «Армагед-дом», повести «Последний Дон Кихот», «Кон», «Баскетбол», «Судья». В марте 2007 г. в издательстве «Эксмо», в серии «Миры Марины и Сергея Дяченко» вышел новый роман писателей «Vita nostra».

По образованию психиатр, профессиональный генетик, кандидат наук, Сергей Дяченко в 1980 году закончил сценарный факультет ВГИКа и с тех пор занимается только литературным творчеством. Марина — актриса театра и кино (закончила Киевский театральный институт). Их первый совместный сценарий лег в основу одного из самых громких документальных фильмов начала перестройки «Звезда Вавилова» (фильм получил Гос. премию Украины и Главный приз Всесоюзного кинофестиваля). Вскоре по сценариям супругов Дяченко стали снимать не только документальные, но и анимационные и художественные картины. Среди них — шестисерийный художественный фильм «Николай Вавилов» (1990, реж. А. Прошкин); четырехсерийный художественный фильм «Украденное счастье» (2005, реж. А. Дончик), документальная картина «Генетика и мы» и пр.

Книги Дяченко переведены на многие языки. Марина и Сергей являются лауреатами более чем 50-ти премий в области литературы, в том числе Премии «Аэлита» (присуждается за вклад в фантастику), премии Аркадия и Бориса Стругацких, Мемориальной премии им. Кира Булычева — «За гуманизм в искусстве». На общеевропейской конференции фантастов «Еврокон-2005» в Глазго (Шотландия) голосованием представителей 24 стран Дяченко признаны лучшими писателями-фантастами Европы.

«Мы считаем братьев Стругацких одними из своих учителей в литературе наряду со Станиславом Лемом, Рэем Брэдбери, Клиффордом Саймаком, Джоном Толкиеном и Михаилом Булгаковым. „Обитаемый остров“ — одна из любимых наших книг. Мы понимали, что, взявшись за этот сценарий, взваливаем на себя большую ответственность. Но нам не мешал пиетет перед Стругацкими. И еще, у нас не было цели ломать роман. „Обитаемый остров“ невозможно сломать, можно самому о него сломаться, если будешь небрежен. Мы сделали все, чтобы сохранить как можно точнее, полнее дух и сюжет этой книги».

 

ИНТЕРВЬЮ С МАРИНОЙ И СЕРГЕЕМ ДЯЧЕНКО

Недавно в Москве побывали популярные писатели-фантасты, авторы сценария к фильму «Обитаемый остров» Марина и Сергей Дяченко. Они прилетели буквально на один день – чтобы вместе с режиссером и продюсерами посмотреть ролик и черновую монтажную версию первой части картины. После просмотра мы попросили Марину и Сергея ответить на несколько наших вопросов.

- На каком этапе вы подключились к работе над сценарием «Обитаемого острова»? Как формулировались задачи, поставленные продюсерами?
- Проект уже разворачивался. Первоначально над сценарием работал Эдуард Володарский. По мнению Александра Роднянского и Федора Бондарчука..., он больше склонялся к жанру военно-приключенческой драмы, в то время как они задумали фантастический фильм. Знаете, фантастика – это вещь особая, в ней своя аура. Кир Булычев, например, считал, что все писатели по духу разделяются на фантастов и реалистов... Короче говоря, продюсеры попросили нас вернуться к тексту братьев Стругацких, начать сценарий практически с нуля. Для нас это было замечательное время и упоительная работа – книга-то одна из наших любимых, люди живые, проблемы вечные, нам надо было очень бережно встроить это все в сценарий, вписать в законы современного кино.

- Вы давно знакомы с Александром Роднянским. А были ли вы раньше знакомы с Федором Бондарчуком?
- СЕРГЕЙ: Я был знаком с его отцом. Это незабываемо.
Дело было так. Я закончил сценарный факультет ВГИКа в 1980 году. У меня был любимый герой – основатель советской генетики и селекции Николай Вавилов, гениальный ученый и путешественник. Я посвятил ему дипломный сценарий художественного фильма «Учитель», там шла речь об учениках Вавилова, которые ценой колоссального самопожертвования спасли его коллекцию семян в блокадном Ленинграде. 20 тонн зерна, умирая от голода…
А Вавилов был тогда признан врагом народа, и даже имя его нельзя было произносить. Сценарий был запределен для тогдашней цезуры, и маялся по разным студиям, не имея постановочных перспектив. И вдруг им заинтересовался Сергей Бондарчук, который работал тогда над «Борисом Годуновым». Он не просто хотел снять «Учителя», но и сыграть в нем главную роль – Вавилова. Моей радости не было границ! Тогда я и общался с Бондарчуком-старшим, а также видел Федора. Не сложилось с фильмом, по разным обстоятельствам, но в моей памяти остались миги общения с Сергеем Бондарчуком – не только гениальным режиссером и актером, но и смелым человеком. Принципиальным, чистым. Его поддержка была очень важна для меня – вскоре удалось сделать и документальный фильм «Звезда Вавилова», и художественный шестисерийный фильм «Николай Вавилов».
- МАРИНА: Я познакомилось с Федором в минувшем году. Нас познакомил Александр Роднянский. Федор поразил меня своим образным, творческим мышлением.

- Роман Стругацких – это очень жесткая критика тогдашнего устройства страны. Стояла ли перед вами задача убрать очевидно устаревшие реалии и усилить, осовременить то, что остается актуальным? Насколько вообще социальная, политическая составляющая была важна при написании сценария?
- К сожалению, точно написанные антиутопии не стареют. «Обитаемый остров» — о манипуляции людьми, есть ли сегодня более актуальная тема? Это не прямолинейное разоблачение «свинцовых мерзостей» тоталитаризма – это куда более тонкая и сложная вещь. И многоплановая. С одной стороны история о парне, который должен изменить мир для того, чтобы спасти дорогих людей – то есть человеческая, личностная история. С другой стороны, социально-политическое устройство планеты Саракш – это тоже герой, действующее лицо. Это главный враг, если хотите.

- Дорабатывался ли сценарий в процессе съемок? Просили ли вас присутствовать на съемочной площадке? Переписывались ли какие-то роли под актеров – уже после кастинга?
- Мы были все время в контакте с режиссером и продюсерами. Приходилось время от времени что-то менять, дописывать – как это обычно бывает. Мы придумывали дополнительные стихи и песни Страны Отцов – вслед за хрестоматийным «Боевая гвардия тяжелыми шагами идет, сметая крепости, с огнем в очах». Мы придумывали информационные сводки, прогнозы погоды, аналитические программы для саракшанского телевидения. Приходилось быстро дописывать какие-то сцены.
У каждого режиссера свой почерк. Одни не терпят на съемочной площадке сценариста, другие напротив, привязывают к себе невидимой веревкой. Федор Бондарчук поступает иначе – он просто жил на съемках в Крыму в специальном вагончике, полностью отрекшись от Москвы и благ цивилизации. Такое вот удивительное творческое отшельничество. А нашим представителем на съемочной площадке был сценарий – они с Федором неплохо друг друга понимали...

- Вы посмотрели ролик и черновую монтажную версию первого фильма. Видели ли вы до этого рабочий материал, или это первый просмотр?
- Нет, раньше мы не видели материала. И, конечно, он производит колоссальное впечатление. Там еще нет компьютерной графики, еще только пишется музыка, но основные контуры уже видны. Режиссеру и творческой группе удалось самое сложное – создать мир планеты Саракш. Это удивительно! Нас поразил исполнитель главной роли – он очень яркий, настоящий Максим. Очень интересно работают молодые, Гай и Рада, а уж признанные-то как работают! Там целое созвездие: Алексей Серебряков (Странник), Федор Бондарчук (Прокурор), Сергей Гармаш (Зеф), Максим Суханов (Папа)… Очень хочется посмотреть вторую часть.
Мы обсудили увиденное вместе с продюсерами фильма Александром Роднянским, Сергеем Мелькумовым, Дмитрием Рудовским и с Федором Бондарчуком. Сразу же посмотрели еще раз, уже с секундомером в руках. Вернувшись домой, проанализировали увиденное, внесли свои предложения как драматурги. Корректируем диалоги, участвуем в сокращении сцен и эпизодов, пишем дополнительные титры; это и есть нормальная работа, нормальное взаимодействие драматурга и продюсеров, режиссера...

- Как вы думаете, сможет ли проект «Обитаемый остров» занять видное место не только в отечественной, но и в мировой кинофантастике? Кстати, работая над сценарием, вы ориентировались на какие-либо мировые образцы в кино?
- Конечно, мы верим в успех картины. Есть все предпосылки, чтобы «Обитаемый остров» стал вровень с мировой классикой кинофантастики – не будем здесь перечислять эти фильмы из чувства суеверия, дабы не дразнить госпожу удачу. Она ведь очень капризна.

- Насколько Крым оказался подходящей «фактурой» дли фильма. Или в глубине души вы жалеете, что картина не снималась там же, где «Властелин колец» — в вашей любимой Новой Зеландии?
- Мы очень любим Крым, знаем его наизусть, но, конечно, Новая Зеландия была бы куда более идеальным Саракшем. Но почему не помечтать о будущем? Дай Бог, следующий проект снимется в Новой Зеландии. Александр Роднянский уже был там – ему понравилось; осталось только запустить в Аотероа – Страну Длинного Белого Облака – еще и Федора Бондарчука. Пусть узрит и всколыхнется душою.

- На сегодняшний день самые известные, значимые, нашумевшие экранизации Стругацких – это артхаусные фильмы. Тарковского, Лопушанского, теперь вот на подходе Герман. Фильм «Обитаемый остров», с вашей точки зрения, будет в большей степени артхаус, или меинстрим?
- Это будет фильм для массовой, молодой аудитории, исключительно зрелищный, захватывающий, при этом насыщенный социально-философской проблематикой. Многослойный – чтобы каждый зритель получил свое, и никто не ушел обиженный.

- Известно, что при работе над романами первый шаг всегда – за вашим котом. Он бежит по клавиатуре компьютера и с той буквы, которую он нажмет, и начнется роман. Со сценарием «Обитаемого острова» было также? Какая буква выскочила первой?
- Наш Дюшес – единственный в мире кот – профессиональный писатель, член Ассоциации украинских писателей как наш соавтор, у него есть удостоверение с печатью. Гонорары для него – кошачий корм «Пурина», особенно он любит лосось. Но к сценарию мы его не допускали – все-таки это коллективный труд. Вдруг выскочит буква «Ъ» — что тогда делать? Кот в обиде, но мы не могли рисковать.

Беседовали Константин Мееров и Лариса Юсипова

Борис Моисеевич Левкович. Режиссер «Обитаемого острова» (вместе с режиссером-постановщиком картины Федором Бондарчуком и вторым режиссером Артемом Аксененко работал в составе основной съемочной группы).Родился 26 августа 1942 года. Член Гильдии кинорежиссеров России. Режиссер программы «Очевидное-невероятное». Актер.

Второй режиссер картин «9 рота» (2005, реж. Федор Бондарчук), «Турецкий гамбит» (2004, реж. Джаник Файзиев), «Сталинград» (1993 г, реж. Юрий Озеров). Кстати, именно на картине «Сталинград» произошло знакомство Федора Бондарчука с Борисом Моисеевичем. Тогда еще студенты ВГИКа Федор Бондарчук и Тирган Кеосаян работали под чутким руководством опытного Бориса Левковича — легендарного второго режиссера. А спустя много лет Борис Левкович и Федор Бондарчук вновь работали вместе — сначала на съемках «9 роты», а потом и на «Обитаемом острове».

Оператор-постановщик

Максим Осадчий и Федор Бондарчук учились вместе во ВГИКе на параллельных курсах. Их творческий тандем сложился еще в тот период, когда Бондарчук занимался клипмейкерством. Став его постоянным соавтором, Осадчий и теперь продолжает сотрудничать с режиссером в большом кино. За фильм «9 рота» Осадчий получил все возможные профессиональные награды. Среди них: приз Российской киноакадемии «Золотой Орел» и киноведческий «Золотой Овен», премия Гильдии кинооператоров России «Белый квадрат» и многие другие. «Обитаемый остров» — третий совместный полнометражный проект Осадчего и Бондарчука (после «9 роты» и «Жары»). На счету Максима Осадчего сотни рекламных роликов и музыкальных клипов. В большом кино Осадчий, как он сам говорит, «бывал набегами». Тем не менее, за его плечами уже десяток фильмов: Сек-с-сказка«(1991 г., реж. Е. Николаева) «Алиса и букинист» (1992, реж. А. Рудаков), «Президент и его внучка» (2000, реж. Т. Кеосаян), «Триумф» (2000, реж. О. Погодин и В. Алеников), «9 рота» (2005, реж. Ф. Бондарчук), «Вдох-выдох» (2006, реж. И. Дыховичный), «Жара» (2006, реж. Р. Гигинеишвили). В 1994 году, в разгар кризиса кинопроизводства на родине, Осадчий уехал в США, где жил и снимал несколько лет. В 1998 году он вернулся в Россию и сегодня является одним из самых востребованных операторов страны.

«Мы все стремимся к тому, чтобы этот фильм получился. Чтобы зритель увидел что-то совершенно иное, непохожее ни на что, снятое до сих пор. В этом фильме — масса сцен, разных по своей сути: по колористическому решению, по свету, по ракурсам… Мы стараемся сделать так, чтобы эта картина не была однотонной. Чтобы в ней присутствовали, может быть, даже элементы легкой эклектики. В хорошем смысле этого слова. И сейчас, когда мы смотрим отснятый материал „Обитаемого острова“, нам кажется — получается что-то очень интересное».

Режиссер второй группы

Проснуться знаменитым выпускнику ВГИКа Резо Гигинеишвили довелось в 24 года, после премьеры фильма «Жара», ставшей его режиссерским дебютом в большом кино.

Ученик Марлена Хуциева, Резо сначала хотел дебютировать артхаусной картиной, но Федор Бондарчук, с которым Гигинеишвили по-настоящему подружился, работая вторым режиссером на «9 роте», посоветовал: сними о том, что ты действительно хорошо знаешь — о своем поколении и для своего поколения. Тем более, что дебюту в игровом кино предшествовал успешный сериальный дебют — именно Резо Гигинеишвили стал режиссером проекта «9 месяцев», одного из самых рейтинговых сериалов на российском ТВ. Кстати, Федор Бондарчук сыграл там одну из ролей.

«Жара», в свою очередь, пополнила список кассовых чемпионов 2007 года, на Резо со всех сторон посыпались предложения, но Гигинеишвили предпочел на полгода вместе с Бондарчуком отправиться в Крым, на съемки «Обитаемого острова», — где он был режиссером второй группы. Ведь в своей жизни он более всего ценит полезный опыт. Именно поэтому в 17 лет, поступив на первый курс ВГИКа, он пришел работать на телеканал НТВ к Евгению Киселеву: с сыном Киселева Алексеем Резо дружит с детства.

Если бы не разница в возрасте, у Резо был бы шанс с детства подружиться и с Федором Бондарчуком: они учились в одной и той же московской школе, только, конечно, в разное время.

А с Федором познакомились много позже, когда Резо сначала в качестве второго режиссера, а затем и самостоятельно начал снимать ролики и клипы на студии «Арт-Пикчерз». И уже через полгода совместной работы Федор предложил Резо стать вторым режиссером на «9 роте».

Сейчас Резо Гигинеишвили работает сразу над несколькими сценариями своих будущих проектов.

 

ИНТЕРВЬЮ С РЕЖИССЕРОМ РЕЗО ГИГИНЕИШВИЛИ

— Когда вы поступали во ВГИК, думали ли, что придется работать на столь масштабных проектах, как «Обитаемый остров»? Каковы были ваши амбиции?

Разумеется, я думал, что буду стоять с Оскаром, благодарить своих родителей. Амбиции при поступлении в институт, конечно, огромные. Иначе туда нечего и идти. Я думал, что буду работать на больших проектах, и буду победителем. Но все это с божьей помощью и при получении опыта и определенных знаний, которые сейчас я и пытаюсь накопить.

— Многие полагали, что после «Жары» выбудете дальше снимать только как режиссер-постановщик. Но вы выбрали «Обитаемый остров». Таких примеров немного — вот Гука Омарова, которая пошла вторым на «Монгола». Чем обусловлен такой выбор?

Вообще я за интересный процесс. Когда я говорю про личные амбиции, это не значит, что дело касается только твоей персоны, только тебя одного. Есть определенное кинематографическое сообщество, и кроме этого дружба с Федором, очень близкая. И многим я обязан Федору. Если мой мастер Марлен Хуциев дал мне азы в общем понимании кино, привил мне определенный вкус, то при работе с Федором я начал практиковаться, начал обращать внимание на содержание, а не на форму... А принять решение о работе на «Обитаемом острове» было несложно. Это очень большой проект, интересный. Работать там было очень тяжело, потому что были «отягощающе» факторы: семья осталась в Москве, не совсем комфортная психологическая ситуация, когда на восемь месяцев ты уезжаешь от родных... Ну, это была история всей съемочной группы «Обитаемого острова».

— Сознание как-то меняется, наверное, не просто от самого проекта, а еще и потому, что ты несколько месяцев связан со всеми этими людьми, и они в общем-то становятся твоей семьей, временной.

Нет, не только временной. Так сложилось, что я этих людей, определенный круг, самый близкий, Макса (Осадчего — прим. К.П.), Диму Кириллова, Федора, Игоря Литоненского (режиссер монтажа — К.П.) — многих, многих людей считаю членами своей семьи. Но даже с семьей, когда ты находишься вместе долгое время, становится трудно. Это касается и мамы, и папы, и сестры, и всех остальных, как бы я их ни любил. Трудно постоянно быть близко, надо подпитывать отношения. В этом смысле восемь месяцев — достаточно большой срок, чтобы с близким другом поссориться, и не раз. Но тот тон, который задает Федор в съемочных экспедициях — Федор ведь работает не только на площадке, он находится на работе двадцать четыре часа — так вот, он создает определенную атмосферу, как на площадке, так и вне ее. В результате мы все начали учиться у него, как организовывать вот этот единственный коротенький выходной день — спланировать его, чтобы он не прошел зря. То есть, в наш выходной каждый мог пойти спать дома, и я пытался так делать, никого не хотел видеть. Но раздавался стук в дверь, и забегали Федор, Макс, и будили меня, и вроде бы хочется спать, потому что каждый день подъем в семь или в шесть, а в выходной надо бы отоспаться, но нет. В восемь, в девять часов они заставляли меня куда-то идти, и я понимал, что надо жить полной жизнью, не тратить время на сон, а быть с друзьями, и говорить не о работе... Кроме этого, были заезды в Москву. Немногочисленные, но были. И нам все это помогало.

— Какие-то происходили праздники, тусовки, периодически, наверное?

Была такая история. У Тани Мамедовой (художник по костюмам — К.П.) был день рожденья. И я пришел к Федору, Федор меня отпустил со смены, наша вторая группа отснялась раньше, я поехал на Севастопольский рынок и купил там восемьдесят килограммов мяса. Вернулся, и пока первая группа продолжала снимать, я замариновал все эти восемьдесят килограммов. Один. Своими руками. Порезал, приготовил, и на следующий день, ранним утром, мы поехали к ребятам в Кач на шашлыки.
Приехали, а там ничего не организовано, все еще спят. На самом деле их можно понять — это мы поспешили, приехали на полчаса раньше, но настолько огромно было наше желание поделиться со всеми своим хорошим настроением, счастьем, и всеми килограммами мяса, что у нас были... Ведь, когда готовишь, хочешь удивить, обрадовать, сделать сюрприз. А там — два-три человека, сонно вылезающие из своих коттеджей, и больше ничего. Мы обиделись, оставили мясо и решили уехать. Но по дороге передумали, поняли, что с группой надо быть вместе, и вернулись с полпути. Приехали — уже стояли мангалы, все проснулись, раскачались... Шашлык был изумительно вкусный, очень хороший. И вообще день был неплохой — кто играл в футбол, кто — в волейбол, потрясающий закат...
Дима Кириллов оформлял все это дело музыкой. Дима вообще в нашей команде организатор уюта. Он может привнести в ужасно холодный город Керчь домашнее московское тепло. Как ему это удается, я не знаю. Кроме этого он супер-кулинар. Он шеф-повар «9 роты», шеф-повар «Обитаемого острова» и ресторатор «Жары». Он потрясающе готовит. У нас было кодовое слово «матанга», это такая определенная паста из сушеной рыбы. Нам привезли ее из Италии, Дима варил ее и в рацию говорил «матанга»! Услышав это кодовое слово, мы все по очереди заходили к Диме, съедали эту пасту и дальше шли снимать. Огромная вереница гигантских машин «Cartocci» с аппаратурой — наши дома на колесах, и вот ты ешь эту пасту и чувствуешь масштаб происходящего... К камерам многочисленным привыкаешь, привыкаешь к приборам повсюду, к шарам (осветительный прибор, наполненный гелием — К.П.) и ко всей технике. Но матанга!... Это и другие фирменные блюда Димы Кириллова радовали всегда, и ты понимал, что если ты на съемочной площадке можешь побаловать себя такой пастой, то, конечно, это уже другой уровень происходящего.

— Другая группа — вы, Ваня (Шурховецкий, второй режиссер второй группы — К.П.), Петя (Братерский, оператор второй группы — К.П.) и Паша (Воробьев, художник второй группы, погибший во время съемок — К.П.) — какие, каковы были в действии?

Я, как человек страстно влюбленный в баскетбол, следил за чемпионатом НБА. Там было две команды — одна «Чикаго Буллс», это была примерная, потрясающая талантливая команда, с лидером — «королем баскетбола», Майклом Джорданом. Но была и другая команда, «Детройт Пистолс». Их все называли «бэд бойз», потому что они играли хорошо, очень, но были невыносимы. Собственно, мы, вторая группа, были немного такие «бэд бойз». То есть, мы выполняли нашу работу, но делали это шутя. Играючи.
...В определенный момент между двумя группами началось что-то вроде соревнования. Сначала мы в шутку показывали друг другу отснятый материал. Потом стали слать друг другу приветы — один раз, помню, Федор с Максом сняли очередной безумный план, зазвучали аплодисменты — это первая группа сама себе аплодирует, поздравляет с завершением сложного дубля. Я беру телефон, посылаю сообщение — «Поздравляю с победным планом! Вторая группа, Резо». В этот момент во второй группе нас было человек пятьдесят, вместе с каскадерами и артистами. И все, с интервалом в секунду, послали Максу и Федору одинаковые сообщения. Организованный флэшмоб!
Когда было «мирное, не очень напряженное время, это их радовало, заряжало положительными эмоциями. Но мы ведь не переставали хулиганить, и в напряженные смены нам за хулиганство попадало... Мы даже песню написали об этом, слезная песня была, горькая, с общим смыслом — не надо с нами так обращаться, мы вам еще пригодимся... К тому же Ваня — человек, который два слова серьезно связать не может, у него просто не получается. Он шутит со мной, это понятно, но шутить с Максом (Осадчим — К.П.) и с Федором, и с Борисом Моисеевичем (Левковичем — К.П.), когда у них миллиард своих дел, что-то там привезли-непривезли, построили-недостроили... Все же мы любили хохмить, и, как говорят нашего возраста люди, прикалывались над ними страшно.

— Ваша группа даже называлась «другие», или как-то вроде...

Мы назывались «иные». Мы даже создали трэно-синематографи. На сигаретах украинских написано «курцi помирают рано», и вот «..т рано», я не знаю почему, Ваня однажды прочел как «трэноу», с таким американским акцентом. У нас тогда на площадке было много иностранцев, так что это звучало уместно. И весь съемочный период мы снимали параллельно короткие фильмы в духе черного юмора, с участием некоторых членов съемочной группы «Обитаемого острова»...
Шутили мы и внутри второй группы. Например, каждый раз, когда Володя Карпович (постановщик трюков — К.П.) выходил на площадку, мы бешено аплодировали: — Дамы и господа, аплодируем Карповичу! Вся группа аплодировала стоя... Один раз это нормально, но после каждого дубля, несколько раз за смену, по поводу и без повода!..
А Петруччо (оператор второй группы Петр Братерский — К.П.) у нас был такой чуть-чуть бабушкой. Еще его звали «дядя Петя», «наш красивый олень», его, человека, который двигается, наверное, как черепаха, абсолютно... Мы с Ваней шустрые, поэтому с Петей не совпадаем, у нас очень разный ритм внутренний, это и хорошо. Но, чтобы его раскачать, надо было что-то предпринимать. А раскачавшись, Петруччо делал свое дело очень хорошо и талантливо. Такого вот оператора мы с Ваней прозвали «Шторм». А Пашка, царство ему небесное, он балансировал всех нас. Потому что мы были все очень разные — я мог с Петей поссориться, Ваня мог тоже поссориться с кем-то... А Паша был такой всеобщий любимец, нас объединяющий.
Надо мной, конечно, моя группа тоже издевалась. И вообще, у нас был чуть иной градус работы, поэтому костюмерам и всем остальным очень хотелось попасть в нашу вторую группу. Работы на самом деле было чуть меньше — не то, что меньше ответственности, просто мы веселились и подходили к задачам чуть более расслаблено. Про нас говорили, что мы фашисты, потому что все сцены насилия, которые есть в фильме, снимали мы. Никакого эстетства, документальный жанр. Мы отрезали головы, уши. И Ваня писал примерно такие вызывные («вызывной» — список задач съемочной группы на определенный день — К.П.):
Другая группа.
7 утра — выезд на площадку
в восемь — повешенные
в девять — отрезанные уши
в четыре — расстрел у стены, затем обед
И снова взрывы, убитые, растерзанные, в общем, все ужасы, которые там были.
Временами очень хотелось прийти и похвастаться своей работой перед первой группой. В ответ иногда мы получали похвалу, а порой, в воспитательных целях, нас ругали. Но мы, конечно, понимали, что это в воспитательных целях, потому что материал получился.

— С Темой (Артемом Аксененко, вторым режиссером «Обитаемого острова» — К.П.) вы до сих пор общаетесь?

К Теме у меня отношение особенное — Тема занял то место, которое было моим на «9 роте». Я смотрел на него сначала с некоторой ревностью, на то, как он входил в картину, раскачивался. И очень часто вначале, когда еще был московский блок, я бежал впереди паровоза и делал какую-то часть его работы. Потому что я это уже знал, а ему нужно было время, чтобы войти... По сценарию, когда срабатывают все эти башни, они начинают излучение, и для себя, внутри группы, мы называли излучение «вштыриванием». Так вот, Тему «вштырило»! И он на глазах не то, что вошел в эту историю, а стал очень-очень сильной опорой для Федора. Тема все понимает, знает, рулит площадкой, он освобождает Федора от лишних проблем, он готовит всю площадку к приезду Федора, Тема может снять сам огромное количество всего. И это вызывает огромное уважение. Он настолько посвятил себя работе, и так фанатично, что всю вторую часть экспедиции мы особо и не общались, потому что он приходил, валился и спал. Были моменты, когда над картиной работали не две группы, а четыре. Работал Федор, работал я, работал Тема, работал Астахов с Ваней — четыре группы, в четыре камеры. Главное было не сойти с ума. Тема молодец! А мне, в свою очередь, стало спокойно, потому что Федор в хороших руках. Тема сидел и монтировал вместе с Федором всю картину. И я надеюсь, что он сейчас запустится со своим собственным проектом, и будет хорошим режиссером, покажет чудеса.

— Федор сам говорит, что он мэйнстримовый режиссер. Материал, который я видела во время монтажа, в сущности, мало похож на мэйнстрим. Не знаю, что получится в окончательном виде...

Вы сейчас подвели черту под прокатной судьбой картины (смеется).
Есть такой фильм, «Адреналин» — человек, который просыпается, и видит по телевизору, что ему что-то вкололи, он должен скоро умереть. И весь фильм построен на том, что в поисках противоядия он бегает и крушит весь город. Там, наверное, мало авторского. Но вот как назвать «Список Шиндлера» — это мэйнстрим? А «Апокалипсис», сколько у него призов — это мэйнстрим? Я сейчас не сравниваю один фильм с другим. Мне кажется, что про масштабное зрительскоекино нельзя так говорить, мэйнстрим — не мэйнстрим. Я вот, честно, не понимаю такого деления. Есть сценарий, тебе нравится, ты хочешь рассказать зрителю, то, что наболело.
Я думаю, что так у Федора и случилось. Он не снимал просто так, без идеи, без вдохновения, он сам играл, и я видел, что он делал это абсолютно искренне. Если б это было из серии «решил снять, чтобы удивить кого-то» — по-моему, восемь месяцев своей жизни человек не потратит на такую глупость.
Когда Федор снимал «Обитаемый остров», он думал про общее художественное решение картины и особое внимание обращал на стиль. Он мог взять лак и начать, как постановщик (режиссер-постановщик в полном смысле этого слова!) сам красить декорацию, потому что ему нужны были особенные потеки, те, что он видел. Чтобы это не выглядело какой-то фанерой, чтобы мир Саракша был решен правильно, чтобы в нем не было ничего, похожего на новодел и декорацию, фактуры должны были быть правильные.
Работа его с Максимом (Осадчим — оператором-постановщиком картины, прим. К.П )- доверительная. Максу нравится видение Федора. По-моему, они друг другу очень подходят, потому что оба мыслят кадром. И мне кажется, что Федор все время на съемке жил в этом мире и с этими персонажами. Я видел, как он волновался, и в такие моменты он не был крутым, маститым режиссером Федором Бондарчуком. Он переживал, и сейчас переживает, потому что вложил в «Обитаемый остров» свою душу и часть своей жизни. Поэтому ставить здесь знак равно — мэйнстрим — ?..
Я не знаю, какое сюда подошло бы определение. Вот «Война и мир» — что это такое, эпос? Наверное, много есть делений... Я не знаю. Я не могу назвать мэйнстримом «9 роту». Мне, может быть, слово не нравится. Если б мне сказали по-русски это слово...

— Популярное кино?

Ну и что? А какой оттенок это несет? для меня оно несет какой-то непонятный оттенок. «Жара» — популярное кино?
— Да.
А как можно назвать и «Жару», и «Обитаемый Остров» одним словом — мэйнстрим? И «Самый лучший фильм»?..
В общем, если подход Федора к делу и все то, о чем я рассказал, можно назвать мэйнстримом, тогда это мэйнстрим. Но про зрителя, конечно же, мы думаем всегда. Потому что, прежде всего, кино делается для зрителя.
Во время съемок «Обитаемого острова» самый ужасный момент для меня был, когда массовка, 350 человек солдат, снимаем на 2 километра вглубь скалы, все ходят, подымают пыль, ходить опасно, потому что лестницы все ржавые, и можно не туда наступить, можно упасть — в общем, дай бог, все это успешно бы закончилось. И ничего уже не помогает, невозможно дышать, ты выходишь, вытираешь нос, и у тебя выходит черная пыль. Ребята-осветители все заносят, выносят...
И после очередной такой смены, а в Крыму к этому моменту уже наступила пора туристов, я иду и смотрю на всех этих гуляющих людей, уставший ужасно, со всеми нашими криками, скандалами, переживаниями, радостями, горем, и думаю — боже! Они зайдут в зал, купят поп-корн, плюхнутся в кресло, обнимут девушку... Поедят, потом скажут — а, это не то...
И я почувствовал настоящее космическое одиночество, как будто никому на свете не нужен.
Но с другой стороны, грех жаловаться, сам же выбрал эту профессию, а за поступки надо отвечать! Я вот про «Жару» такие вещи читал в Интернете!... Я думал, что это история о молодых людях, а оказалось, там столько всего (смеется). Я даже представить не мог, что все эти проблемы, в «Жаре», оказывается, поднимаются... Подключили все — и судьбу России, и будущее. Поэтому — х#р его знает.

— Вот вы говорите, что Федор чуть ли не сам все фактурит, учитывает нюансы, а ведь все равно же девяносто процентов пленки будет обработано компьютерно?

Во-первых, все, что снимали — это будет, когда зритель придет в кинотеатр. Что-то по фонам, внутри. Что-то будет добавлено, построено, но в целом все, что снято, останется. Будут изменяться цвета, но это все заложено при съемке, все фактуры. На проекте работало огромное количество художников, так скрупулезно, углубляясь в вопросы художественного решения. Каждая букашка-таракашка, каждая линия — все обсуждалось и было предметом повышенного внимания и больших волнений. Федор — на самом деле художник, он все время что-то сам делал... Меня вот, например, не заставишь, и поэтому вторая группа ничего никогда не красила — ведь есть же художники. Пусть каждый занимается своим делом...

— Актеры, и особенно трое молодых — как с ними было на площадке работать? Что вы поняли про них вообще за время съемки? Ну, вот Вася пришел, сначала непонятно ведь, что он знает, что умеет, а потом?

Как пришел Вася, я не знал, что у него на уме, так он и ушел и я не знаю, что у него на уме (смеется). Потому что мы тесно не пересекались. Мы жили в разных местах. А вот Петя (Федоров — К.П.) — это член нашей группы «трэно», трэно-синематографи.

— Ну да, я видала его трэш-короткий метр про робота (Петр Федоров не только актер, но и режиссер, пока только короткого метра — К.П.)...

Ты многого еще не видела. Петя — один из создателей фильмов «трэно», наш парень. С Петей, я думаю, мы еще что-нибудь снимем... Просто главным актерам нельзя сниматься до выхода картины, нельзя эксплуатировать этот образ. В контексте «Обитаемого острова» работает такой суперчеловек, голубоглазый, высокий, добрый, умный, красивый — солнышко сияющее... А Петя такой как бы... Другой. Он мне эстетически ближе.
А вот, например, Гармаш — с одной стороны, настолько он друг, брат, и все понимает, с ним не чувствуется никакой разницы в возрасте и можно разговаривать обо всем. Но в это же время ты понимаешь, что перед тобой — очень и очень большой артист, у которого тебе, начинающему режиссеру, можно много чему поучиться. И тогда становится непонятно, как с ним правильнее вести себя. Иногда хочется пошутить, как со своим ровесником, но останавливаешься и думаешь, правильно ли. Вместе с тем, он как ребенок, большой ребенок, несмотря на его фактуру, и стан, и тембр голоса, и все остальное — всему радуется, всем делится.
Серебрякова я вообще обожаю, его мне не хватает!..
Мне очень трудно было снимать «Обитаемый остров», наша группа плакала и рыдала, потому что снимали мы, как говорил Борис Моисеевич (Левкович, режиссер — К.П.), «соусные кадры». То есть, только масштабное действие, и никакого межличностного. Поэтому, когда на площадку основной группы поднимались большие артисты, я заходил в ужасающе жаркую палатку с четырьмя вентиляторами к Федору и стоял и наслаждался тем, как работают Гармаш или Серебряков.

— Он же провоцирует, Серебряков, я замечала. Вот он подходит к плейбэку, и затевает разговор, и происходит какая-то пикировка такая с Федором, он подначивает, вопросы задает какие-то, на которые тот сразу начинает реагировать остро...

Это все такая шутка, легкая манера, необыкновенная!.. Мне очень нравится Леша, на него смотришь и понимаешь, что это человек профессиональный в высшей степени, и при этом начисто лишенный свойства под кого-то подстраиваться. Некоторые артисты чуть-чуть заискивают, чуть-чуть изменяются, в зависимости от того, с кем они работают. А тут человек, который поражает всех своим мастерством в кадре, точно так же, как будто ничего не произошло, возвращается и спокойно садится в кресло.
Замечательно наблюдать, как Гармаш смотрит дубль с Серебряковым, а потом Гармашу идти в кадр, и там начинается такое — не то, чтобы негласное соревнование, а скорее игра. Оба веселые, раскрепощенные, полные таланта и сил, с ними очень хорошо, дай им Бог еще долго сниматься!
Очень трудно было попасть в наш круг, сформировавшийся на площадке. Мы провели там все месяцы, а кто-то приезжал-уезжал, и вот эта адаптация к новым людям нам настолько тяжело давалась, особенно если кто-то приезжает и наш маленький мир, такой хрупкий начинает менять и рушить, сразу возникал дискомфорт. Нам же некуда было деться. А Гармаш и Серебряков настолько плавно входили к нам. Еще я очень рад общению и знакомству с Мерзликиным. Он был просто открытием! Профессиональнейший, молодой, воспитанный человек. И в работе видно как он — раз-раз-раз, на крупный план вышел, в кадре правильно встал, все-всее очень правильно. При этом он, мне кажется, очень хороший и сильный артист, я этого не знал.

— А как он шутит и хохочет!

Шутит, хохочет! Улыбчивый, красивый, белые зубы, какой положительный человек! Есть артисты, может быть, хорошие, но ты снимаешь, а он приезжает и грузит тебя своей какой-то историей, или претензии предъявляет, и полгруппы от него уже с ума сходят, потому что он всех, вплоть до ассистентов костюмера, замучил своими претензиями и пафосом. А Мерзликин — полная противоположность, такой чудесный человек!
И, кстати говоря, пафос тоже не проходит у Федора. Вот еще чему он меня научил.

— Актерский пафос?

Вообще никакой. Никто себя не ведет на его площадке так, чтобы ох... Федор сам начинает шутить таким образом, что всем понятно — пафосу здесь не место. Потому что у него есть авторитет, и он умеет раскрепостить человека. Пришел человек, зажатый, клубок комплексов. И Федор, смотришь, что-то сказал, потом завел на площадку и объявляет группе — сегодня у нас на площадке звезда такая-то! А звезда думает — бац, а мне доказывать-то уже и не нужно, что я звезда, потому что пришли, повесили плакат «у нас сегодня звезда!» И артист сам не понимает, в какую сторону теперь рулить, потому что все за него сказали, все уже хорошо. Он стоит в кадре, довольный, а после работы со всеми общается, делится, отношения какие-то складываются.

— Как, по-вашему, «Обитаемый остров» повлияет на русское кино?

Я думаю, что уже сегодня можно говорить о том, как «Обитаемый остров» меняет ситуацию в отечественном кинематографе. На картине работало огромное количество людей, которые в проекте такого уровня участвовали впервые в жизни. При этом они очень большие профессионалы, проработавшие в отечественном кино не один год — если не считать меня, Ваню Шурховецкого, Петю Братерского. Мы тоже работали, но такого колоссального опыта у нас не было. И проблемы, которые мы все вместе в процессе съемок решали, это огромный опыт, теперь мы знаем, как с ними справляться... Стало понятно, что надо, если нужно оружие с другой планеты — надо его создавать, делать машины, совсем неземные, костюмы, предметы быта, и так далее. Все это необходимо! А благодаря «Обитаемому острову» теперь создан прецедент.
Опыт работы и общения с иностранцами в нашей съемочной группе — американскими художниками по гриму и канадскими каскадерами — тоже оказался незабываемым и крайне полезным. Наши каскадеры из Канады работали, в частности, а картине «300 спартанцев». Такой легкой смены ни у меня, ни у Федора не было никогда — мы всю смену, фигурально выражаясь, стояли и курили. Ребята пришли, разложили раскадровку, на маленьких мониторчиках у них уже была проснята вся драка, и в процессе съемки они просто подходили и зачеркивали- вот этот кадр снят, теперь этот... В высшей степени профессионально, все знают, что за чем и как. Естественно, на наших каскадеров это очень, очень сильно повлияло. И когда пришла их очередь, подход был уже совершенно другой: они пришли с заранее отрепетированным материалом, тоже с раскадровкой, они принесли точно так же отснятый материал — они это все сделали там же, в Крыму. Раньше они так не делали в принципе. Это — другая история, это другой уровень ответственности, и благодаря таким большим проектам, как «Обитаемый остров», происходит развитие.
Те люди, которые проработали на «Обитаемом острове» и у которых есть голова на плечах, они, я думаю, спустя одиннадцать съемочных месяцев стали в разы профессиональнее, чем были. Хотя и изначально, поверьте, там работали лучшие люди нашей части кинематографического сообщества, его цвет. Просто после таких проектов начинают думать по-другому. Поэтому следующие картины будут более подготовленными.
У нас в принципе индустрия кино хромает. Есть отдельные выдающиеся продюсеры, которые что-то делают — Роднянский, Эрнст, Члиянц, Мелькумов, Рудовский, Яцура, Дишдишян... Но во многом наша кинопромышленность не готова к тому, чтоб можно было снимать пиратские фильмы, или фильмы вроде «Борна». Для подобных картин нужен специальный реквизит — чтобы герой открыл что-то, там замигало, все эти маленькие примочки, кнопочки, которые не должны выглядеть, как нарисованные... Посмотрите такие фильмы как «Одиннадцать...», «Двенадцать...» и «Тринадцать друзей Оушена» — какая там аппаратура, куда они смотрят и что они делают — это же все надо создавать, в реальной жизни не существует таких вещей! А в работе над такими картинами, как «Обитаемый остров», все это отчасти делается. Поэтому очень важно, чтобы запускались большие проекты, которыми буду рулить большие имена, у которых на это есть силы и средства. Это выводит нашу киноиндустрию на новый виток.
Существует такая иллюзия — «вот, Бондарчук снял за столько-то миллионов долларов кино. Дали бы мне столько, я бы тоже снял». Это бред. Я, честно говоря, за такие же деньги, не снял бы ни за что, в принципе не сунулся бы. Так что у Федора, наверное, есть генетический дар, чтобы поднимать такие проекты. Что у него было в голове, когда он читал книгу «Обитаемый остров»? Что он подумал о том, как это все будет? Я не знаю. А смотришь — и все вроде получается, мир какой-то возник непохожий...

— Считаете ли вы, что выход на экраны «Обитаемого острова» с его дизайном, графикой, одеждой, манерой поведения, способен вызвать какую-то новую волну в моде, во внешнем виде, что люди будут стремиться выглядеть похоже, особенно молодые люди. Все эти гениальные работы Мурзина (Кирилл Мурзин — концепт-дизайнер проекта — К.П.), вся графика, алфавит, раскадровки в виде комиксов — это потрясающе здорово с визуальной точки зрения. Мне кажется, что будет некое явление, безусловно. Те же шапки штрафников — это же уже интересная, стильная одежда, примерно такие шапки носили предыдущей зимой...

Я не знаю, будет ли это модно или нет. Я не могу делать прогнозов. Могу только судить по съемочной группе — на «9 роте» мы все ходили лысые. На «Обитаемом острове» все ходили с ирокезом. Значит, на отдельных членов группы повлияла эта мода. Откуда появился ирокез? У всех гвардейцев, у Гая, ирокезы на выбритой голове. Значит, персонажи уже повлияли на кого-то, уже был такой прецедент. Я не знаю, выйдет это на большую аудиторию или нет. У меня в новом сценарии есть такой ангел смешной, ангел убийцы. И они сидят, человек и ангел, смотрят прогноз погоды. Диктор объявляет: «Как сообщает бюро прогнозов, завтра ожидается хорошая погода, солнце». Ангел смотрит и говорит — они нас учат, что будет завтра! И склейка, на следующий день — дождь страшный, ураган... Не знаю, Бог его знает. Вот, к примеру, «Пятый элемент» — как он повлиял на моду? Что люди начали так одеваться, я не думаю. Ну, может, появились у девушек рыжие, красные волосы. Я думаю, что это все зависит от продвижения картины. Если позиционировать соответствующим образом — вот недавно, например, был показ костюмов «Обитаемого острова», — тогда другое дело. Главное, чтобы кино понравилось. Татуировки себе рисовать... я бы не стал лично. У меня свой собственный стиль.

— Что за жанр у этой картины — антиутопия? Любовная история с элементами экшн? Дайте определение, пожалуйста.

Я в определениях не силен, не могу сказать. Я вот сейчас пришел к вам из монтажной. А разрезать голову Федора, заглянуть туда и изучить, как герой Серебрякова (Странник — К.П.) изучает мозги в Лаборатории, я не могу, хотя и знаю, в принципе, чего он хочет. Я видел, как Федор монтирует, и видел, как это складывается во что-то целое. Пусть режиссер-постановщик картины вместе с продюсерами отвечают, что это за жанр. Мы держим кулаки, чтобы все получилось. А когда все получится, абсолютно все равно, как это будет называться — антиутопия, или любовная история с элементами экшна. Что бы это ни было, это должно быть прежде всего кино про человека, про его судьбу. Тогда это будет круто, тогда мы будем плакать, переживать, радоваться, влюбляться в персонажей, а впоследствии и бриться налысо, ирокезы делать, рисовать себе татуировки, но только если мы их полюбим. Надеюсь, что мы их полюбим.

Художник по гриму

Дмитрий Кириллов обучался профессии в школе Joe Blasko в Голливуде и в академии Vidal Sassооn. Его наставниками были гримеры Matthew Mangle, Rick Baker, Kevin Haney, работавшие над такими проектами, как «Дракула», «Парк Юрского периода», «Война миров», «Человек-паук», «Морпехи», «Смерть ей к лицу», «Альфа-дог», «Парни не плачут», «Гаттака». Получил приглашение в проект «Человек-паук-3» после того, как показал продюсерам свою работу в картине «9 рота». Сотрудничество с Федором Бондарчуком продолжилось на фильме «Жара», а с американцами — на картине Ч. Маккея «Эти дни». В 2005 г представлял школу Joe Blasko на International Make-up Artist Trade Show в Лос-Анджелесе. Опыт, полученный на «Человеке-пауке-3», Дмитрий применил в работе над «Обитаемым островом», собрав команду высококлассных специалистов по гриму из США, России и Украины. Кириллов больше 10 лет сотрудничает с компанией «Art Pictures», помимо кино работает в качестве художника по гриму на телевидении и в театре.

«Моя задача — не превратить „Обитаемый остров“ в сказку, — говорит Кириллов. — Образы героев, самые инопланетные, должны остаться земными, чтобы зритель мог провести параллель между мирами. Техническая сторона этого проекта сложна и интересна одновременно, но для меня счастье работать в команде таких профессионалов и единомышленников».

Художник по костюмам

Выпускница Датского Королевского колледжа и Лаборатории моды Вячеслава Зайцева, Татьяна Мамедова сегодня — один из самых заметных российских модельеров, несмотря на то, что свою первую и пока единственную коллекцию она продемонстрировала в январе 2006 года. Но перед тем, как поставить собственное модное шоу, Татьяна прошла стажировку на Olympus Fashion Week в Нью-Йорке, поставила несколько церемоний национальной премии в области моды «Астра», осуществила множество показов для мероприятий журнала Men’s Health, а также четыре года (с 2003 по 2006 включительно) работала главным режиссером Russian Fashion Week и в течение этого времени поставила около трёхсот показов. Представление ее собственной коллекции «Сестры милосердия» (повседневная одежда и вечерние платья) в сопровождении авангардной музыки и с участием танцоров современного балета стало по-настоящему зрелищным мероприятием. Почти 3 000 костюмов, созданных Татьяной для «Обитаемого острова», — это с блеском реализованная попытка смоделировать стиль будущего, в котором есть место как изящным платьям главной героини Рады, так и военной форме армий разных родов войск, лохмотьям мутантов и выродков. К премьере «Обитаемого острова» Татьяна Мамедова поставит шоу с показом костюмов фильма.

«Планета Саракш представляется мне некой территорией вне времени и пространства — такой параллельный мир. Костюмы героев я решала в духе минимализма. Старалась сделать их изобретательными, но при этом максимально простыми. Чтобы, с одной стороны, они были понятны и приятны для рассматривания, для созерцания. С другой стороны, чтобы они не отвлекали от актерской игры. Для меня работа над этим фильмом — очень эмоциональный процесс, потому что это реализация всех моих мечтаний, всех надежд, которые я связывала со своим будущим. И для меня это, в общем, мистический опыт. Я его рассматриваю как духовную практику в том числе».

 

ИНТЕРВЬЮ С ХУДОЖНИКОМ ПО КОСТЮМАМ ТАТЬЯНОЙ МАМЕДОВОЙ

Мы публикуем интервью с Татьяной Мамедовой, художником по костюмам «Обитаемого острова».
Выпускница Датского Королевского колледжа и Лаборатории моды Вячеслава Зайцева, Татьяна Мамедова – талантливый молодой российский модельер. Свою первую и пока единственную коллекцию она продемонстрировала в январе 2006 года. Перед тем, как поставить собственное модное шоу, Татьяна прошла стажировку на Olympus Fashion Week в Нью-Йорке, поставила несколько церемоний национальной премии в области моды «Астра», осуществила множество показов для мероприятий журнала Men’s Health, а также в течение четырех лет (с 2003 по 2006 включительно) работала главным режиссером Russian Fashion Week, где поставила около трёхсот показов. Представление ее собственной коллекции «Сестры милосердия» (повседневная одежда и вечерние платья) в сопровождении авангардной музыки стало по-настоящему зрелищным мероприятием. Почти 3 000 костюмов, созданных Татьяной для «Обитаемого острова», – это с блеском реализованная попытка смоделировать стиль будущего, в котором есть место как изящным платьям главной героини Рады, так и, лохмотьям мутантов и выродков...

- Татьяна, много ли вариантов одежды было разработано для главных героев? Насколько сложна была эта задача?
- В начале было много работы, предшествовавшей созданию эскизов — обсуждений, встреч, проработки сценария. Совместно с участниками команды прорабатывались разнообразные варианты костюмов главных персонажей, огромное количество вариантов костюмов героев эпизодических ролей и актеров массовки. Много времени ушло на утверждение костюмов саракшской армии и костюмов Прокурора, Странника…Cовместно с режиссером картины, под его руководством создавались образы главных героев, в частности, Федор Сергеевич принял непосредственное участие в работе над эскизом костюма Странника. Также над созданием костюмов трудился концепт-дизайнер «Обитаемого острова» Кирилл Мурзин. Мы в какой-то момент с ним разделились, и он делал часть одежды, например, костюмы армии, штрафников, костюмы некоторых экзотических ролей, костюмы Отцов. Нашивки тоже делал он, так же, как и алфавит, и вообще все саракшские знаки – это часть концепт-дизайна.

- С чего все началось?
- Все началось с того, что Кирилл Мурзин с Дмитрием Кирилловым (художник «Обитаемого острова» по гриму) пришли ко мне на стадии, когда я разрабатывала свою коллекцию «Сестры милосердия». С Кириллом Мурзиным мы очень давно знакомы, больше 10 лет. Уже во время работы над этой коллекцией у меня родилась часть идей по поводу костюмов к фильму. Половину костюмов из этой коллекции купили потом для съемок «Обитаемого острова». Был еще такой удивительный момент – во время пресс-конференции после показа один журналист сказал: «Татьяне неплохо было бы поработать на какой-нибудь космической саге о полубогах, потому что костюмы как будто созданы для такого фильма.

- Потрясающе! Ты еще не знала тогда, что скоро будешь работать над именно что космической сагой о полубогах?
- Нет, я тогда еще не знала! Но действительно, это был абсолютно космический показ, и когда меня пригласили в кино, у меня уже было очень много идей. До этого я в кино никогда не работала. Но множество эскизов, сделанных задолго до работы над фильмом, оказались потом как нельзя кстати. Изначальные идеи рождались на базе концепции, взятой из эскизов Кирилла Мурзина, над которыми он уже активно работал в то время. Для меня это было необъятное поле для деятельности!..

... Я смогла реализовать здесь все свои фантазии, все, самые абстрактные, идеи, которые тоже не сразу утвердили. Я приносила все свои эскизы, и наиболее интересные с моей точки зрения костюмы мне позволили использовать в массовке в Имперском городе – не в Городе мутантов, не для пассажиров поезда, а именно в Имперском городе, так как, согласно сценарию, это было единственным пространством планеты Саракш, где могли уцелеть какие-нибудь проявления разнообразия дизайна одежды...

- А был такой момент, что, когда ты показала Федору свои первые наброски, он попросил сделать совсем по-другому?
- Мы начинали не с эскизов, а с тщательной проработки источников информации. Ты прорабатываешь информацию в любом доступном виде, будь то альбомы по искусству, по архитектуре, по истории костюма, иногда пересматриваешь любимые кинофильмы, перечитываешь конкретное произведение по многу раз, пока не приходит четкое представление на заданную тему. Я лично заново пересмотрела все фильмы, уже отснятые по произведениям Стругацких. И я для себя и в них в том числе черпала источники вдохновения, свои личные. Я взяла на себя смелость представить мир костюмов планеты Саракш в некоем другом, нежели у авторов книги, виде, не в сухом тоталитарно-минималистичном, а в таком раздутом, абстрактном, гипертрофированном… Потому что представила, как могут одеваться люди, которые живут постоянно в окружении башен-излучателей, ежеминутно воздействующих на психику и, соответственно, на воображение жителей этой планеты. Ведь откуда-то же возникают эти формы в одежде. То есть, психика саракшан постоянно в расшатанном состоянии. Они впадают от этого в приступы экзальтации – они все время будто бы под наркотиком, каким-то таким мощным, сильным. Я оставила серую массу, но добавила формы. Иногда мне казалось, что там должны быть какие-то невероятные силуэты – как проекция их воспаленного сознания. Я старалась использовать также и архитектурные формы как основу для силуэтов. Я изучила множество альбомов по архитектуре, я обычно ими пользуюсь, когда разрабатываю коллекции, потому что очень люблю эпоху советского конструктивизма и вообще конструктивизма. У меня в коллекции есть платье-лестница, мое самое любимое платье, которое в результате оказалось в фильме, изначально этого тоже не было по сценарию. Один из эпизодов фильма – это разговор экскурсовода с Радой в музее. И там не предполагалась выставка костюмов, но просто произошло так, что надо было срочно заполнить декорацию. Федор Сергеевич ко мне подошел и спросил – у тебя есть костюмы, которые мы можем быстро повесить в музее? Я ему говорю – да, конечно! И мы повесили это платье-лестницу в качестве главного экспоната. А еще платье-мавзолей, которое выглядит, как черный мавзолей, и платье-ступени. Мы развесили эти платья под потолком, и так, неожиданно, родилась история костюма на планете Саракш. Абстрактная, геометрическая, многоступенчатая и выходящая за рамки представления читателей романа «Обитаемый Остров».
Символом приближающегося краха и тотальной депрессии являлось постоянное искусственное состаривание костюмов. На протяжении всего сьемочного периода все костюмы, даже из более-менее процветающего Имперского города, фактурились при помощи специальных пигментов и химических составов, грязнились, в общем, подвергались беспощадной деструкции для передачи общего настроения. Таким образом, мы показали общество на этапе приближения к гибели...

-Задолго до работы на «Обитаемом острове» я училась на телевизионного продюсера в Дании, в Королевском колледже. Потом я приехала в Москву, и вместо того, чтобы поступить, читься, как хотели мои родители, в МГИМО, пошла работать на телевидение. Я стажировалась на CNN как ассистент продюсера, потом работала на ABC-news. Еще я работала на Нью-Йоркской неделе моды, ездила на практику на Неделю высокой моды в Париж. В Париже я ставила показ с Аленой Ахмадуллиной, также как режиссер до этого ставила показы для Fashion Division Седьмого континента — это были показы магазинов «Седьмой элемент» и «7 этаж» . Мои работы заметил продюсер Артефакта, и пригласил меня для них поработать. Через какое-то время он пригласил меня стать режиссером RFW и я стала первым главным режиссером в истории Russian Fashion Week. Я проработала четыре года, поставила более 300 показов. Потом уже, когда четвертый год работы на RFW заканчивался, я пошла учиться, потому что я всегда хотела стать дизайнером.. Я решила поучиться, потому что до этого из-за постоянной работы у меня не было времени серьезно изучить эту профессию. Я пошла учиться в лабораторию моды Вячеслава Зайцева, и, отучившись там год, сделала дипломную коллекцию «Сестры милосердия», после которой меня как раз и позвали в кино. «Обитаемый остров» — мой первый фильм.

- А вот этот переход от ассистента продюсера к режиссуре — я так понимаю, в данном случае творчество все же перебороло?
- У меня товарищ был, Огненная Леди, известный московский персонаж... Он как модельер делал показы, и я начала по-дружески ему помогать. Когда в Москву приезжала группа Depeche Mode, мы с ним делали показы для Depeche Mode. И я там не только ходила в качестве модели, но и была режиссером показа — я и ходить умею, и поставить могу. Благодаря последующему опыту моей работы в данной отрасли, моду я познала со всех возможных сторон, и со стороны подиума, и со стороны фотографов, и со стороны портных, со стороны конструкторов, со стороны закупщиков… И я с детства всегда знала, что стану дизайнером, я всегда говорила своим родителям, что когда вырасту, стану дизайнером или художником по костюмам. Они были против, говорили — ты не будешь! Я говорила — нет, я буду . Папа у меня дипломат, мама журналист, они хотели чтобы я продолжила их дело. А я выбрала свое, и когда я заканчивала лабораторию Зайцева, на выпускном экзамене всех спрашивали — чем вы хотите заниматься потом? Я ответила — я бы хотела поработать в кино!

- Главное — сформулировать правильно свой посыл!
- Да! Я вообще поняла — чем более четко ты сформулируешь свою мечту, тем выше вероятность того, что она сбудется. И действительно, я не раз убеждалась — когда ты четко-четко говоришь, это все сбывается. Потому что ты уже все к этому подготавливаешь, просто материализуешь свою мечту. Потому что все твои действия направлены на реализацию.

- Возвращаясь все-таки к «Обитаемому острову»… Правда, что Катя Филиппова делала аксессуары, украшения и сумки для картины?
- Она делала только украшения.. Также она помогала с декором некоторых костюмов, в частности с халатом Прокурора, с вышивкой и с костюмом странника.

- А халат Прокурора действительно украшен кристаллами Swarovski?
- Да, конечно. Все украшения в фильме сделаны с использованием кристаллов Swarovski. В массовке тоже они использовались. Хотя бы порядок…

- А вообще, что считается аксессуаром, а что — предметом одежды? Что относится к реквизиту, а что — к департаменту костюма? Часто ведь элементы образа персонажа так тесно переплетены, порой в буквальном смысле…
- Там уже, честно говоря, все перемешалось. Я, естественно, не занималась вообще прическами, ими занимались художники по гриму. Но когда Дима Кириллов делал прически, я приносила старинные кружева, ленточки, диадемы, украшения которые делала Катя Филиппова, приносила старинные шляпки 30х-40х годов, которые мы покупали в секонд-хэнде... Вообщем все что им могло помочь в создании причесок...

Об источниках вдохновения, о будущем и о сотрудничестве департаментов

- В фильме есть такой момент, когда жеманная, наряженая старушка машет рукой и с воодушевлением кричит — «Господа! Боевая Гвардия»!
- Да, на ней как раз одна из этих шляп. А с сумками — часть сумок делал Брано, Бранимир Шоуц, художник, и часть сумок делали художники по реквизиту, мы делали совместно — то есть, все заранее обсуждалось, я им предоставляла эскизы костюмов, и они на базе этих эскизов уже творили. Маски, которые были на лицах у жителей имперского города, хранились у реквизиторов, но потом они иногда хранились у нас. Это совместная работа, нельзя сказать, что это относится к реквизиту, а это к костюму...

- А прически — вы же понимали примерно, как они будут выглядеть, правильно? Как они будут сочетаться с костюмом каждого персонажа и работать вместе...
- В начале, на подготовительном периоде, мы с Димой Кирилловым обменивались источниками вдохновения. Он приносил вырезки из журналов, я приносила вырезки из журналов, и у нас были встречи, на которых мы все это выкладывали, Федор смотрел, говорил, подходит — не подходит. На некоторых эскизах я изначально тоже рисовала прически. Какие-то из них Дима Кириллов использовал, потому что там был такой ярко выраженный силуэт, что к нему подходила только определенная прическа.

- Что ты делаешь сейчас?
- Я открыла собственную студию, ателье. В данный момент работаю с частными клиентами, буду продолжать работать с кино, я надеюсь, в будущем. Просто сейчас мне надо выдержать паузу, потому что я хочу вернуться к моим клиентам, которые за время съемок по мне соскучились. Мне очень нравится работать с индивидуальными заказчиками. Также я хочу сделать коллекцию, к осени. Но просто нужно понять, как я смогу все это совместить, потому что мне еще надо готовить показ костюмов из фильма, который тоже планируется на осень. Я хотела бы сама поставить этот показ, потому что этих костюмов лучше меня никто не знает. У меня есть несколько вариантов, несколько концепций этого показа.. Это не должен быть классический показ — модели идут по подиуму, яркий свет... это, конечно, нет. Это не классическое дефиле ни в коем случае. Я считаю, что здесь должен быть некий интерактив, некий спектакль. Вообще все мои показы являются продолжением одной линии, уже взят определенный старт, космический-имперский стиль, сейчас у меня есть несколько идей, но тоже все в этом ключе.

- Если сейчас можно сформулировать, чем отличались те вещи, которые Федор не одобрял, от того, что он предлагал?
- Изначально в моих идеях было гораздо больше конструктивизма, а Федору хотелось некоего элегантного Средневековья. Федор просил, чтобы было более женственно. И так мы плавно перешли к некому подобию викторианской эпохи. Мне кажется, вышло величественно и возвышенно.

- А почему? Таково было видение режиссера?
- Мои источники вдохновения, несколько эпох, как бы слились воедино... Еще я для себя нарисовала такую картинку, что Максим — он же тоже попадает в это излучение башен, и на него оно тоже воздействует, но иначе. Это может быть моя совсем внутреннаяя история, я как бы для себя придумала такую картинку, специальные ходы, которые я никому не рассказывала... Так вот — что Максим видит все не объективно, а как бы через призму веков, потому что у него отложилась многовековая память в сознании, память человечества. Поэтому все происходящее на Саракше он воспринимает через боль, через какие-то несчастья, а мы видим это его глазами, глазами землянина, который попал на другую планету, и встретил там свою любовь. Образ Рады, если сравнить, сильно отличается от девушек Имперского города. Она более простая, на ней нет пышных кринолинов.. Для него это такой образ чистоты, светлый образ, островок любви на этой планете... Поэтому для него она очень сильно отличается от других. Рада — воплощение минимализма, легкости, романтичности... Очень простой костюм.

НА ЧТО УКАЗЫВАЕТ УЗОР НА ХАЛАТЕ ПРОКУРОРА? КТО ТАКИЕ СЕКТАНТЫ МИРОВОГО СВЕТА?

...- Сколько всего было костюмов и сколько из них использовалось? Если между этими двумя цифрами есть разница.
- Использовались все костюмы. Я в какие-то моменты даже уезжала в Москву, доделывать костюмы, так как их производство у нас не останавливалось, они делались постоянно.
Когда в Крыму уже начались съемки, в Москве в это время готовились костюмы, которые должны были сниматься позже, и я иногда заглядывала в свои закрома, доставала вещи, которые я изначально не планировала использовать, и привозила их на съемочную площадку. Потому что в ход шло все. Количество актеров массовки постоянно пропорционально увеличивалось... Например, Город Мутантов – сначала планировалось, что их сорок человек, но потом, в условиях декорации, стало понятно, что сорока актерами ее не заполнишь, и мутантов стало сто пятьдесят, то есть количество костюмов увеличилось в три раза. И что мы сделали — мы нашли цех в Керчи, нашли магазин ткани, и несколько дней, пока остальная съемочная группа ждала фуру с оборудованием, проходившую таможню, мы шили костюмы для мутантов. Также в ход пошли все близлежащие рынки — мы там что-то скупали, переделывали, и это тоже становилось костюмами мутантов. Также с Имперским городом – количество костюмов в процессе увеличилось. Та цифра, которая была изначально в контрольно-постановочном плане, изменилась — вначале массовка Имперского города была 80-100 человек, а потом увеличилась до 300-500 человек.

- Можно сказать, что большая часть костюмов была сделана в Москве, а остальные в Крыму?
- Очень много костюмов доделывалось на площадке, очень много делалось в Москве, то есть, процесс ни на минуту не останавливался. Такого, что все костюмы готовые висели на вешалках, и ничего не надо было доделывать — такого не было.

- И все же, если говорить о цифрах — сколько всего было костюмов?
- Официальное количество костюмов может быть одно, а фактическое другое – что-то ведь портилось, подменялось по ходу съемок, и так далее... Примерно 2,5-3 тысячи костюмов. Видов костюмов тоже было много: главные герои, эпизодические роли, массовка, групповка... Некоторые роли возникали в процессе. Их не было в сценарии и они вдруг появились. Например, когда мы готовились к съемам Имперского города, у режиссерской группы было совещание, и с этого совещания вынесли список новых конкретных персонажей. Тут были булочник, продавец овощей, парикмахер, девушки с бубнами — проститутки.... Какие-то сектанты. Когда я рисовала эскизы, мне для себя их нужно было как-то объяснить, персонифицировать. И я , внутренне, придумала сектантов Мирового Света — это тоже персонажи, которые не прописаны в книге. То есть, в романе же присутствует такое понятие как Мировой свет, в который все жители Саракша в принципе все верят, но которого не существует. Мне представилось, что есть некая секта сторонников Мирового света, которые усиливают веру в него людей, и они ходят с такими шарами, в которых происходит некая химическая реакция, символизирующая этот Свет...
Еще в моих костюмах очень много символизма. Когда я их разрабатывала, почти каждый из них я наделила скрытым смыслом. Например, халат Прокурора — как родился этот узор? Мы с Катей Филипповой сели разрабатывать этот костюм, и я подумала, что Прокурор же, в принципе, ключевая фигура фильма. Он решает судьбу этого государства, так как в финале он уговаривает Максима взорвать башни-излучатели, потому что сам от них безумно страдает. Прокурор указывает ему, как это сделать, и рисунок на его халате — как некая схема, ключ, как бы символизирующий, что он открыл эту новую реальность.
Костюм — это ведь не просто кусочки ткани. Когда я стала художником по костюмам, то поняла, что главная задача художника — наделить костюм смыслом, заложенным в персонаже. Почему в этой картине он именно Прокурор? И вот когда уже мы принесли костюм, когда сделали вышивку, подвесили его на вешалке прямо к потолку – он длинный, Федор зашел и говорит – да ведь это ключ, которым он открывает дверь, которая потом ведет к новым событиям. А мы с ним это не обсуждали. Какая-то телепатия возникала на проекте.
Еще были такие моменты, когда я защищала костюм. Я объясняла, почему считаю, что должно быть именно так, а не по-другому. И вот когда Федор был со мною согласен, как в случае с костюмом Прокурора, он говорил — да, хорошо. И костюм принимался.

- Какой-то еще пример есть такой трактовки значения костюма и смысла персонажа?
- Главный экспонат этого музея — платье-лестница, про которое я уже говорила. Это же не просто платье, это лестница, которая ведет в небо, в такое абсолютное пространство, неведомое людям, живущим в этом государстве. Его тоже возможно придумал какой-то местный модельер или архитектор...
Также у меня там присутствуют шары, те самые, что символизируют Мировой Свет. А еще давно, на моем самом первом показе, задолго до всей истории с фильмом и Мировым Светом, у меня выходила девушка, которая держала в руках два шара. Я вообще считаю, что все эти идеи. может быть, были посланы мне заранее, чтобы я могла подготовиться. Все же не просто так появляется. Информация приходит к нам раньше не случайно. А потом, в какой-то момент, мы ее используем.
На съемках было ощущение, что все участники группы попали на другую планету. Настолько там была своя реальность и свое напряжение... То есть, мир планеты Саракш, созданный всеми нами, работал. Вообще, все миры Стругацких, они такие, достаточно реалистичные, потому что произведение, которое выдерживается несколько десятков лет, и которое остается актуальным, несет в себе колоссальную энергию. Там такая информация, которая вечна, и, когда попадаешь в поле действия этой информации, с тобой начинает происходить всякое... Меняешься как-то.

...- И все же, какова статистика департамента костюма? Ну хотя бы порядки...
- Массовка, Имперский Город — там было костюмов порядка 400. То есть не повторяющихся костюмов, а уникальных. При этом не каждый костюм массовки, конечно, являлся произведением искусства, некоторые из них были просто костюмами. Армия, Боевая Гвардия – там было человек 200.

- У разных военных чинов разная форма, правильно?
- У нас были офицеры и были просто гвардейцы, генералов не было...

Потом, штрафники — двести костюмов, плюс еще дубли. На армию тоже пришлось делать дубли. Вышел такой казус — украинская армия оказалась в среднем намного ниже ростом, чем мы рассчитывали, и поэтому все пришлось переделывать. Плюс главные герои. Плюс эпизодические роли типа экскурсовода, железнодорожника, врача в аппаратной... Мутантов тоже получается порядка 150.

- Сколько метров ткани и и километров ниток было использовано?
- Бессчетное количество. Мы постоянно закупали ткань рулонами, а когда приехала в магазин в Керчи покупать ткань, хозяин магазина сначала вообще подумал, что мы какие-то аферисты. Он запретил нам ткань продавать. Потому что когда я стала называть, сколько нам нужно, он в шоке был... Метров тридцать этой ткани, двадцать этой, десять этой... То есть, это все было не по 1-2 метра. Пришлось ему сказать, что мы снимаем кино, иаче все это уж очень было похоже на передачу «Вас снимают скрытой камерой». Хозяин долго не мог поверить, что такое количество ткани у него действительно хотят купить, и только когда я достала деньги, он поверил...

- Сколько человек, хотя бы примерно, работало в вашем департаменте?
- Десять человек. Потом появилась вторая группа нашего департамента, под предводительством Тани Поярковой. То есть, общее количество – человек четырнадцать, вместе с убывающими и прибывающими. Это не считая всех ателье, в которых костюмы шили, не считая производства.

- Что касается самой съемочной экспедиции – насколько сложным по реализации был этот проект?
- Мне оценить конечно сложно, потому что это единственный фильм, на котором я работала. Поэтому для меня он — уникальный во всех отношениях. Но я же общалась с другими членами группы, и они говорят, это действительно уникальный проект – по сложности, по длительности, по интенсивности, по... просто люди работали на износ. И особенно конечно летом, когда была жара за 50. По количеству потраченных денег этот проект тоже уникален. По пережитому, по эмоциональному... Вообще, на «Обитаемом острове» я поняла, что есть другая реальность. Другой мир возможен! Кино — это выброс в другую реальность, и она создается подключением всех участников. Понимаешь это, когда видишь окончательный результат, потому что что мы видели там – монотонность ежедневного процесса... Но были такие моменты на съемочной площадке, когда ты прямо замираешь, настолько восторгает тебя происходящее!

- От чего замирали?
- Ну например, когда снимали Александровский дворец в Ялте, сцена «Сон Максима». Это действительно был момент, когда все следили за взаимодействием камеры и актрисы, затаив дыхание... и ты видишь прямо, как рождается любовь! Максим Осадчий процессом съемки передал это состояние нереальности, когда во сне у тебя щемит в груди, тебе снится любимый человек, и ты просыпаешься... И не поймать уже то мгновенье, и может быть, вы далеко, и больше никогда с ним не увидитесь... И на площадке все чуть не плакали, еще Дима Кириллов поставил очень подходящую музыку... То есть, можно сказать, это тоже суть этого фильма, вот эта любовь, такая чистая.

Вообще, конечно, на проекте я встретилась с людьми, знакомством с которыми восхищаюсь. Максим Осадчий — его дзенское спокойствие, сосредоточенность, концентрация... Там я приобрела новых друзей — Женя Шемшурин (автор фильма о фильме). С Ваней (Шурховецким, вторым режиссером второй группы) тоже очень подружились. И с многими другими!

Я преклоняюсь перед Борис Моисеевичем Левковичем, нашим вторым режиссером. Он был на съемках нашим папой, любящим и заботливым... Борис Моисеевич, конечно, отдал этому проекту все. За время работы на «Обитаемом острове» у нас столько пар образовалось. Дети родились... И любовь, и ненависть, и все было.... Я считаю, что мне повезло крупно. Спасибо всем, кто мне помог! Конечно, Федору, за его смелость, что он меня взял — без опыта на такой проект! Изначально планировалось, что я буду вторым художником по костюмам при ком-то. И этот «кто-то» в итоге не стал работать. И так получилось, что генеральный продюсер фильма Александр Роднянский увидев мои эскизы , меня утвердил. Я, честно говоря, не рассчитывала, что буду главным художником по костюмам, то есть не было таких амбиций. Огромное спасибо Кириллу Мурзину. Он меня изначально представил Федору Сергеевичу и помог мне стать художником по костюмам на фильме «Обитаемый остров».

Концепт-дизайнер

В ранней юности Кирилл Мурзин и Федор Бондарчук учились рисовать в одной студии — именно там они подружились. Мурзин профессии художника не изменил. Перед тем как прийти в кино он экспериментировал в разных областях. Это и создание анонимных арт-сайтов, и рисование комиксов, модная фотография, инсталляция, живопись, коллажирование, «малотиражная» мода. Все эти эксперименты были эпизодическими и ставились во время недолгого пребывания художника в Москве. Большую часть времени Кирилл проводил в пеших странствиях по миру — в основном, по Южной Азии и Индии, где служил в храмах и занимался духовными практиками. В кино дебютировал как художник-декоратор в американской телевизионной картине «Сталин» (1992, канал HBO). За прошедшие с тех пор 15 лет участвовал как художник-постановщик в производстве нескольких десятков фильмов и видеоклипов. Работы Кирилла Мурзина были представлены на многих музейных выставках Москвы и Санкт-Петербурга. Как концепт-дизайнер кино он впервые попробовал себя на проекте «Одиночество крови» (2002, реж. Р. Прыгунов). Впоследствии работал концепт-дизайнером компании MB Production, выпустившей фильмы «Антикиллер», «Жесть» и «Параграф 78». Но тогда это не стало основным занятием его жизни — гораздо более важными были для него путешествия, в которые он отправлялся, закончив работу над фильмом, и духовные практики. Когда в очередной раз Мурзин вернулся из Азии, ему позвонил Бондарчук и предложил поработать вместе. Продюсеры согласились с режиссером в том, что, несмотря на не очень большой опыт работы в кино, Мурзин обладает внутренним чутьем на создание ни на что не похожих миров. Кирилл провел полгода взаперти в мастерской, создал несколько сотен эскизов, большинство из которых понравились режиссеру, и именно эти эскизы превратились в белые подводные лодки, красные танки, город мутантов и множество других объектов на фантастической планете Саракш.

«Ряд опытов в кино заставил меня задуматься, мое ли это место. Но сейчас я уверен, что занимаюсь своим делом. И я очень признателен Федору Бондарчуку за предложение поработать на этой картине. Конечно, главная моя задача — сделать все задуманное выполнимым. Мир „Обитаемого острова“, безусловно, потребовал моего полного погружения. Я пережил множество сомнений, нарисовал множество эскизов. Мы много обсуждали с Федором, искали компромиссы. И вот мы снимаем это кино, и с каждым днем моя вера в него крепнет, потому что тот материал, который мы видим на плейбэке — это богатейший, очень глубокий материал».

 

ОБИТАЕМЫЙ ОСТРОВ: КОНЦЕПТ-АРТ

Кинематограф – коллективный вид творчества. Если же говорить о крупнобюджетных и масштабных постановках, то над ними и вовсе трудиться несколько сотен специалистов. Знаменитый голливудский режиссер Джеймс Камерон («Титаник», «Терминатор 1,2») как-то сравнил кинопроизводство с военными действиями, а режиссера с верховным главнокомандующим. При этом не следует забывать о членах генштаба, в который входят помимо режиссера также и оператор-постановщик, супервайзер визуальных эффектов, художник по гриму, художник-постановщик и концепт-дизайнер. Именно эти люди образуют мозговой центр, в котором проходят обсуждения и принимаются решения относительно визуальной составляющей будущего кинофильма.

Определиться с выбором визуального решения режиссеру и оператору-постановщику помогают эскизы, выполненные концепт-дизайнером или художником по концептам, что в принципе одно и то же. Отметим, что при работе над фантастической картиной роль концепт-художника возрастает в разы, так как именно ему первому предстоит воплотить на бумаге мироустройство создаваемой киновселенной. Как правило, художник по визуальному воплощению работает над эскизами в связке с режиссером, выслушивая его многочисленные пожелания и рекомендации.

До недавнего времени в отечественном кино не было профессии концепт-дизайнера. Часть его функций выполняли художник-постановщик и художник по декорациям. С переходом российского кинематографа на современные рельсы кинопроизводства возникла необходимость в диверсификации и разграничении обязанностей. Так если вы загляните в титры «Дневного дозора» Тимура Бекмамбетова, то натолкнетесь на имя Даниэла Квазница, этот канадский специалист отвечал непосредственно за концепт-дизайн. К слову, позднее он был приглашен в качестве художника по фонам на проект «300 спартанцев» Зака Снайдера.

Столь масштабный и сложный фильм как «Обитаемый Остров» также не обошелся без участия художника по концептам. Столь важная и ответственная миссия по разработке визуального решения была доверена Кириллу Мурзину – человеку, пришедшему в кино в начале 90-х и успевшему заявить о себе не только как художник, но и режиссер музыкального видео. Журнал CINEFEX встретился с Кириллом, чтобы поговорить с ним об экранизации «Обитаемого Острова». Ниже приведены выдержки из нашего с ним разговора.

О своем первом кинопроекте: «Моя карьера в кино началась с телевизионного фильма »Сталин« (1992), снятого по заказу американского канала HBO. Это был достаточно серьезный совместный проект не только с точки зрения продакшн, но и системы организации производства. С российской стороны выступала компания ТриТэ Никиты Михалкова. На этом фильме я был декоратором и могу сказать, что приобрел отличный кинематографический опыт. Лента получилась очень качественной. Мой отец Владимир Мурзин, работавший на картине художником-постановщиком, даже удостоился премии „Эмми“ в 1993».

О своей основной миссии на проекте: «Обитаемый Остров» является очень масштабным проектом, и моя основная задача заключалась в отслеживании и контролировании деятельности большого числа художников, вовлеченных в творческий процесс. Зачастую приходилось выступать и в роли психолога, потому что далеко не все могли работать в команде, а кинематограф, как известно — коллективный вид творчества«.

Об эскизах и технике их исполнения: «Сам я выполнил сотни концептов в десятке различных техник, если вы взгляните на них, то увидите и комикс, и графику и даже варианты в чертеже. Мне, как современному художнику, знакомы все инструменты, то есть я одинаково комфортно себя чувствую, как с пером и планшетом, так и с кистью, хорошими красками и отличной бумагой».

О том с чего началась работа над визуальным решением картины: «Мы начали с того, что я сделал своего рода «выкраски» фактуры планеты Саракш. Это был лист бумаги, поделенный на узкие полоски, каждая из которых отображала определенную природную среду: болота, горы, пески и т. д. Зрителю мы обязательно покажем и мегаполис, и разрушенный атомным взрывом обитель мутантов, и пустыню, и море.

Об уговоре с Бондарчуком: «Вообще, мы с Федором договорились, что все будет достаточно земно, потому что уровень доступных нам технологий не позволяет убедительно воссоздать инопланетную жизнь, полностью отличную от нашей, как, например, в „Хрониках Риддика“. Кроме того, в картине будет большое количество визуальных отсылок или аллюзий к отечественной истории, потому что книга-то во многом про наше государство прошлого века»

О своей образовательной миссии на проекте: «Разумеется, были ребята, недостаточно подкованные в жанре кинофантастики, особенно среди художников старшего поколения — говорит Мурзин, — пришлось показать им десятки фильмов не только голливудских, но и европейских с восточными. Кроме этого, они ознакомились с редкими комиксами, которые я с удовольствием коллекционирую. Достаточно сказать, что для образовательных целей была заведена толстая тетрадь с упоминанием обязательных к просмотру фильмов и комиксов».

Об автомобилях на планете Саракш: «Шестиколесную машину Фанка и другие инопланетные тачки сделали в тюнинговом гараже. Для специалистов это был первый опыт подобной работы, прибавьте к этому отсутствие необходимого оборудования и станет понятно, что задача была не из легких. А началось все с прекрасных лаковых 3D макетов и продолжилось нескончаемыми полетами в Киев, обсуждениями и многочисленными доработками моделей».

О прекрасной идее Федора и малярном скотче: «Наконец, автомобили были готовы, и я отчетливо помню тот день, когда их выкатили на залитую солнцем площадку — ведь мы с Федором Сергеевичем, взяв в руки малярный скотч, начали оклеивать им машины, чтобы затем покрасить их в нужный нам цвет. Тогда Федору и пришла прекрасная идея – он предложил некоторые детали кузова окрашивать в более темный цвет для придания узлам дополнительной глубины, в результате и возникла своего рода щетинистая фактурность».

О близком по духу стим-панке: «Все будет земно и одновременно несколько „инопланетно“, максимально близко к стим-панк (ретро фантастика – Прим. ред.). Нечто подобное имело место в картине „Небесный капитан и мир будущего“. Так Имперский бомбовоз Горный Орел предстанет Цеппелином времен Первой мировой войны при этом существенно модифицированным: с реактивными двигателями, системой вертикального взлета; штаб Неизвестных Отцов окажется небоскребом уходящим в облака, а Странник будет стрелять из тюнингового маузера».

О своем участии в создании костюмов: «Работы оказалось очень много, даже слишком, в принципе мы изначально не предполагали, что одежды будет такое количество, ведь пришлось изготовить сотни костюмов для героев и персонажей массовки. В итоге мы разделили зоны ответственности, чтобы нагрузка стала более равномерной. Таня придумала светские костюмы и большую часть одежды для главных героев, я же взял на себя военные мундиры, знаки отличия и некоторые одеяния мутантов и гражданских лиц. Федор на полном серьезе собирается указать меня в титрах не только концепт-дизайнером, но и художником по костюмам».

О работе с Федором Бондарчуком: «С Федором судьба свела нас в начале 90-х, так что с этим человеком я знаком довольно давно. Могу сказать, что Бондарчук очень требовательный человек не только к окружающим, но и, прежде всего к себе. Федор далеко не самый мягкий и покладистый человек в общении, но это совершенно нормально, когда приходиться решать очень серьезные вопросы и при этом нести колоссальную ответственность. Он очень эмоционален и умеет манипулировать различными материями для достижения результата, и такая абстрактная вещь как вдохновение ему не чужда. Мне было с ним работать очень комфортно, так как на многие вещи в кинопространстве мы смотрели одинаково».

О продюсерах: «Продюсеры практически не вмешивались в работу над визуальным решением картины. Разумеется, мы встречались и проводили много времени за обсуждением различных вопросов, при этом пожелания руководства имели отчетливый характер советов, а не указаний. В результате порядка 70% фраз было выдано мною по вдохновению в виде эскизов».

Супервайзер компьютерной графики

После окончания МВТУ им. Баумана, Леонид Волосатов работал на оборонных предприятиях и занимался математическим моделированием военных операций и их графическим отображением. Задача — побеждать во всех войнах — давалась ему без труда, но в начале 90-х он променял карьеру военного стратега на работу в Ассоциации молодых журналистов МГИМО, где занимался дизайном полиграфии. В 1993-ем стал одним из начальников департамента телерекламы агентства «Корпорация «Я». Агентство сотрудничало с компанией «Art Pictures», благодаря чему Волосатов познакомился с Федором Бондарчуком. За время работы в компании Леонид участвовал в создании примерно 500 видеоклипов. Супервайзером компьютерной графики на «9 роте» Леонид оказался невольно — «благодаря» кризисной ситуации. Финские партнеры не успевали вовремя выполнить условия договора, поэтому самолет, взрывающийся в Кабуле, в спешном порядке «рисовала» команда Волосатова. После этого вопрос о том, кому доверить руководство спецэффектами в «Обитаемом острове», решился сам собой. Леонида Волосатова считают самым талантливым, самым надежным, а говоря проще — единственно возможным исполнителем этой ответственной роли. В «Обитаемом острове» более 90 процентов изображения будет обработано компьютером.

«Нам предстоит много компьютерной рутинной работы, в которой будет задействовано большое число специалистов. Пока же я нахожусь на площадке и стараюсь как можно меньше ограничивать творческие порывы режиссера и оператора. В картине будут очень специальные, неземные, небеса. А все изображение у нас должно быть обычным, но инопланетным».

 

VFX ОБОЗРЕНИЕ: ИНТЕРВЬЮ С ЛЕОНИДОМ ВОЛОСАТОВЫМ

В дилогии «Обитаемый остров» предполагается масса сцен, которые потребует компьютерной пост-обработки. В этом нет ничего удивительного, так как кинематографисты стараются воссоздать иной мир, и эта сверхзадача не может быть выполнена без вмешательства CG художников. Руководителем армии специалистов выступает супервайзер Леонид Волосатов, с которым мы встретились и поговорили о предстоящей работе над фильмом.

- Делались ли превизы (предварительная постановка сцены на компьютере)?
- Безусловно. Аниматики создавались для сложных сцен с трюками и постановочных эпизодов с большим количеством компьютерной графики. Таким образом, и режиссеру и нам было значительно проще донести до актеров, что будет в финальном кадре. Отмечу также, что был предусмотрен подготовительный период, когда создавались грубые компьютерные модели, чтобы съемочной группе стало понятно, какие объекты войдут по завершении пост-продакшн стадии.

- Перечисли сцены, которые требовали превизуализации.
- Эпизод на подводной лодке, дирижабле и, разумеется, танковая атака.

- При просмотре ролика и монтажной нарезки создается впечатление, что большая часть будет сделана вживую: построены декорации и т. д. Широкой публике может быть непонятно, что остается на долю компьютера. Прокомментируй, пожалуйста.
- Действительно очень многое уже сделано, включая шикарные декорации, но пространство самого фильма будет несколько иным, и его создание потребует компьютерной корректировки. Часть декораций нуждается в компьютерной достройке, помимо этого небо практически во всех планах придется менять. Также горизонт на общих планах постараемся выгнуть, чтобы отобразить обратную перспективу, ведь мир Стругацких геометрически отличается от нашего...

- То есть рефракция будет?
- Приложим максимум усилий для ее воплощения. Отмечу, что объекты мы подбирали с таким учетом, чтобы горизонт визуально отличался от земного. Правда, пока нам не до конца понятно, с каким объемом придется столкнуться, но у нас уже есть скетчи, финальный же вариант искажения перспективы выберем исходя из объемов и сроков.

- А много ли сцен сняли с использованием хромакея (экран синего или зеленого цвета)?
- Некоторые сцены были сняты, но полностью хромакейных сцен в фильме нет, то есть везде присутствуют реальные декорации. Где-то что-то потребуется достраивать на компьютере, к примеру, на подводной лодке, в Департаменте информации и при выходе Максима к городу.
Изначально же в сценарий было заложено шесть сцен, где должен применяться хромакей. Это крыша дома Рады, драки, подводная лодка, выход Макса в город. Каждая из этих сцен продолжается от трех до семи минут.

- А какое количество шотов с компьютерной графикой предполагается в картине?
- Не менее 90-95 процентов от общего количества планов, то есть практически каждый кадр будет дорабатываться на компьютере. Если интересует число шотов, то общий объем пока не представляется возможным озвучить, но в одном лишь городском эпизоде уже 160 планов.

- Будут ли в фильме полностью компьютерные планы?
- Да. Путешествия по городу, а также частично виды планеты, относительно так называемых ментальных путешествий Максима решение пока не принято. Помимо этого в картине будут шоты с соотношением графики и съемки в пропорциях 50 на 50.

- А было так, что планировали компьютерную графику для какой-то сцены, а после решили отказаться за ненадобностью из-за отличного качества живой съемки?
- В этом фильме таких решений не было, то есть, что изначально планировали сделать на компьютере, то и создаем сейчас.

- А какие эпизоды предположительно будут наиболее трудоемкими для CG-специалистов?
- Абсолютно все сцены будут трудоемкими с точки зрения технологического процесса. Объясню почему. Мы снимали в Крыму, и далеко не всегда была возможность установить хромакей в сценах, подразумевавших замену фона, то есть сейчас мы имеем дело с чудовищным объемом ротоскопинга (работа с каждым отдельным кадром) и маскирования, плюс не забываем о творческой составляющей – следует еще придумать, что вставлять в сцену.
Одним словом планов будет много, и все они примерно одинаковой сложности, поэтому не хотелось бы какие-то выделять.

- Расскажи о работе на площадке и первичной цветокоррекции.
- Действительно, на всех участках съемки мы делали множество фотографий на цифровую камеру, после кадрировали, подвергали изображение ориентировочной цветокоррекции и отправляли в лабораторию «Саламандра», чтобы перегон в одном свету (съемочный материал оцифровывается и подвергается цветокорректировке) хотя бы приблизительно отражал настроение сцены.

Все это дает возможность более комфортно оценивать отснятый материал и черновой монтаж во время производственного процесса. Что касается ежедневной работы на площадке, то, так как многое придется достраивать на компьютере, первые месяцы раздавались крики: «Позовите супервайзера!» Позднее люди привыкли и уже стали понимать, что если на площадке размещен хромакей, то это все неспроста. В целом съемочная группа очень корректно отнеслась к моим пожеланиям по композиции кадра, необходимости специального освещения для некоторых сцен или же по движению камеры. Самое главное, что все мы старались воплотить режиссерское видение и основную роль играли декорации, актерские работы и атмосфера, а не пресловутые визуальные эффекты.

- Какие модели освещения вы собираете использовать? Будет ли применяться технология глобального освещения и делали ли вы HDRI-снимки (фотографии высокого динамического разрешения) в качестве референсов освещения на площадке? (образцы берутся для того, чтобы впоследствии специалистам было проще в плане освещения совмещать реальный и компьютерный материал) ...

- Да, будет использоваться технология global illumination (глобальное освещение). Вопрос немного странен — на данном этапе развития VFX использование GI — промышленный стандарт. Для сцен, которые потребуют интеграции цифровых объектов, делались HDRI-референсы освещения. Также мы сформировали библиотеку текстур и HDRI-изображений.

- Насколько режиссер-постановщик принимает участие в работе CG-художников?
- Не принимать участие просто невозможно, поскольку действие происходит на другой планете, а снимали при этом натуру мы в Крыму. Другими словами, финальная картинка будет совершенно иная. Плюс ко всему, Федор является человеком мегатворческим, поэтому он придумывает вместе с нами или вместо нас, а мы выполняем. Вообще никаких проблем с режиссером у меня нет, мы знакомы 15 лет, я ему доверяю и надеюсь, что и он нам, иначе бы нас тут не было.

- Решение о количестве эффектов принимал режиссер?
- Конечно. Вся работа определяется видением постановщика. Если он считает, что танков не хватает, то мы их добавляем, если он считает, что интерьер жилища колдуна помимо живых стен нуждается в подвижном поле, то мы и это делаем. Продюсеры в свою очередь могут одобрить или же отклонить задумку, если все это не вписывается в рамки бюджета. Повторюсь, творческую задачу ставит режиссер-постановщик.

- Сколько времени займет пост-продакшн?
- Из-за большого объема порядка одного года. Хотя это не так много для подобной картины.

- Сколько студий уже работает над картиной? Привлекаете ли вы западных коллег?
- На данном этапе в деле уже четыре студии и группа фрилансеров. Называть их имена я не буду. Из западных коллег мы привлекаем к производству одну канадскую компанию, которая выполнит вступительные титры, а также космическую сцену и секвенцию с крушением корабля. Руководит этой студией специалист Джон Аттардю. Вообще предстоит огромный объем работы по контролю и распределению материалов.

- Нет ли опасности в некотором разнобое из-за участия различных студий и специалистов?
- Никакого разнобоя не будет, потому что вся работа отслеживается и контролируется мной и Федором. Существуют этапы согласования вплоть до подписи режиссера. Идет обмен информацией, изображениями и т. д. Жестким критерием является мнение режиссера-постановщика. С точки зрения утверждения материалов я бы сравнил всю эту кухню с работой очень большого рекламного агентства.

- Как насчет R&D? (отдел исследований и разработок)
- Безусловно, большие проекты просто невозможно осуществить без разработки специализированных программных решений. Конечно, можно использовать и стандартные средства, но в таком случае времени уйдет значительно больше. Как в случае с распиливанием балки, вам нужен специальный инструмент, без которого будет много поврежденных рук. Таким образом, на нашем проекте мы задействуем целую студию, которая будет разрабатывать узкоспециализированные программные решения.

Одна из сцен на фоне хромакея (зеленое пространство), что будет подвергаться сильной доработке

- А какие западные фильмы ушедшего года удивили с точки зрения супервайзинга?
- Я никогда не смотрю фильмы как специалист по визуальным эффектам. Если я начинаю подмечать «масочки», то это означает, что картина получилась плохая, а подобные ленты я стараюсь не смотреть. Безусловно, есть кино, которое для меня просто не состоялось, несмотря на качество проделанной работы. К примеру, кинофильм «Трансформеры». По профессии там все сделано замечательно, что касается уровня визуальных эффектов и пост-продакшна в целом, то это вообще топ уровень, настолько все здорово выглядит на экране. С точки же зрения кино, то мне уже не 13 лет, чтобы зачитываться комиксами, и это просто не моя история.

- Можешь сравнить «Обитаемый остров» с какими-нибудь проектами по объему работы и бюджетам?
- Нет. Я ведь не знаю, с каким количеством денег общается та же студия ILM. Даже не знаю, как сравнивать, ведь все фильмы действительно сложные. На всех проектах есть пост-продакшн, и каждый из них – это новая задача и поиск новых технологических решений. Что касается большого или маленького бюджета, то размер не является гарантом отличного качества. Можно снять шедевр при минимальных средствах и неудачное кино при огромных финансовых вложениях...

- Как ты считаешь, двигают ли подобные картины отечественную киноиндустрию и смежные отрасли вперед?
- Да, конечно двигают. В нашем случае это великолепная возможность поэкспериментировать при отличной финансовой, творческой и интеллектуальной поддержке. Станет ли наш проект прорывом в отечественном кино, решит, разумеется, зритель. А пока для всех, кто работал и работает над «Обитаемым островом» это совершенно новый опыт, потому что подобного никто из нас никогда не делал.

- До окончания пост-продакшна еще далеко, но сделали ли вы уже что-нибудь из эффектов, что в технологическом плане выводит наш кинематограф на новый уровень?
- Сложный вопрос. Не вижу особого смысла в сравнении эффектов, потому что каждый проект уникален. Ведь понятно, что тросы затирались в сотнях фильмов, но в каждом это делали по-своему, при этом специалисты сталкивались с какими-то проблемами, которые приходилось решать различными способами. Вообще я так скажу: создание эффектов это вложение физических, умственных затрат и эзотерической энергии. Кое-что получается очень здорово только потому, что так совпали звезды…
Наш же фильм уникален, прежде всего тем, что он собрал вместе такое большое число специалистов на столь длительный срок. Подобной команды ни на одном отечественном проекте никогда не было.

- Есть желание и амбиции экранизировать какую-нибудь книгу, где бы также была возможность проявить себя?
- У меня нет амбиций режиссера-постановщика. У меня только одна личная амбиция – это работать на интересных проектах и при этом иметь возможность выбирать. Вот на этом мои амбиции заканчиваются. Вообще мы счастливые люди, так как занимаемся творчеством и получаем за это приличные деньги. Хотелось чтобы все это было в правильном балансе: количество и качество проделанной работы с суммой заработанных денег.

- А есть такие проекты, над которыми бы ты ни за что не согласился работать?
- Я на них и не работал, несмотря на то, что предлагали. И таких проектов значительно больше, чем те, над которыми мне посчастливилось трудиться (смеется). Отказывался я по совершенно разным причинам.

- И, наконец, какие фильмы используете в качестве референсов?
- Наш собственный, который сняли гениальные люди: Бондарчук и Осадчий. В нем есть все, что нам нужно.

С Леонидом Волосатовым разговаривали Константин Мееров и Ксения Прилепская

Художник-постановщик

Еще до поступления на художественный факультет ВГИКа Павел Новиков работал художником-декоратором у Александра Рогожкина на картине «Мисс миллионерша». И как художник-постановщик дебютировал тоже у Рогожкина — в «Третьей планете». В то время Новиков был всего лишь студентом-второкурсником. А получив в 1994 году ВГИКовский диплом, встал перед фактом, что применить свой очевидный талант на практике он может исключительно в индустрии рекламы и музыкального видео. В большое кино Новиков вернулся благодаря режиссеру Сергею Овчарову — за работу на его картине «Сказ про Федота-стрельца» Новиков получил сразу несколько профессиональных премий. С тех пор в фильмографии Павла Новикова прибавилось несколько десятков картин, среди которых «Бой с тенью» (2005, реж. А. Сидоров), сериал «Убойная сила», «Бабуся» (2003, реж. Л Боброва) и др.

«Поначалу мне было страшно браться за эту работу, но Федор заразил своим куражом, и страх прошел. А больше всего в этой работе меня привлекает возможность реализовать максимум своих идей и возможность еще очень многому научиться в профессии».

 

НА СВЯЗИ ХУДОЖНИК-ПОСТАНОВЩИК ПАВЕЛ НОВИКОВ (ИНТЕРВЬЮ)

Мы продолжаем общаться с ключевыми фигурами проекта «Обитаемый остров», который на сегодняшний день пребывает в фазе постпродакшна. Напоминаем, что первая часть дилогии выйдет на российские экраны 18 декабря 2008 года. Мы уже общались с концепт-дизайнером Кириллом Мурзиным, супервайзером Леонидом Волосатовым и создателями Голованов. Настал черед поговорить с художником-постановщиком – представителем очень важного звена в кинопроизводственной цепи. Павел Новиков («Сказ про Федота-Стрельца»), подключился к проекту на подготовительной стадии. Помогали же ему... воплощать в материале фантазии режиссера и концепт-дизайнера Евгений Матюненко, Владислав Никулин, Константин Плутенко и Жанна Пахомова.

- Как вы попали на этот проект?
- Сергей Мелькумов является одним из продюсеров фильма «Обитаемый остров». С этим человеком я знаком довольно давно, ведь мы сотрудничали с ним на «Убойной силе» и более крупных проектах вроде «Ленинграда» и «Пушкин: последняя дуэль». Собственно говоря, он и пригласил питерскую группу художников на фильм.

- Насколько я понимаю, вас подключили к проекту на препродакшн стадии, то есть вы работали над экспликацией…
- Так и есть. Практически мы начинали с самого начала, когда помимо режиссера-постановщика был приглашен только второй режиссер Борис Левкович и концепт-дизайнер Кирилл Мурзин. Поначалу мы даже Федора видели нечасто, так как он был занят другими проектами, но все наши выдумки, разумеется, впоследствии согласовывались с ним и при необходимости вносились правки. Трудиться же мы начали в марте 2006 года.

- Мурзин говорит, что при работе над экспликацией вы просмотрели большое количество фильмов и проштудировали великое множество комиксов…
- Все верно. Первый месяц работы заключался в погружении в материал с «прочувствованием» фантастической атмосферы и эстетики. Таким образом, мы просмотрели порядка 15 лент, чтобы знать на какой уровень нам следовало ориентироваться. Некоторые из них я даже пересматривал в процессе работы, ведь у Голливуда всегда есть чему поучиться...

...- И какие фильмы произвели наибольшее впечатление?
- «Бегущий по лезвию бритвы» Ридли Скотта. Мне кажется, что этот фильм даже был взят за некую изобразительную основу нашей картины, все-таки и Максим Осадчий является большим поклонником этого произведения. К тому же, «Бегущий по лезвию» не является многобюджетным фильмом, но это не мешает ему быть... картиной с отлично придуманным и проработанным кинопространством. Так же мне очень понравился проект Курта Виммера «Эквилибриум», ну и многие другие…

- А вот автомобили отдаленно напоминают транспортные средства из фантастических фильмов «Вспомнить все» и «Судья Дредд».
- Может быть. Вообще разработкой концептов и каких-то элементов дизайна занимался Мурзин, который очень давно и увлеченно изучает мир фантастики и комикса. В свою очередь мы старались не вмешиваться в его работу, чтобы не разрушить некую целостность. На мой же взгляд, концептуально фильм мог быть несколько другим, чуть более архаичным и по стилистике близким к «Безумному Максу» и «Бразилии». С другой стороны я не знаю, каким он получится в окончательном варианте после компьютерной доработки. В любом случае только кино сможет показать, насколько удачной была идея сочетать современные, даже космические формы Мегаполиса с разрухой и древностью Города мутантов.

- В фильме огромное количество декораций. Кем они создавались?
- Мы на месте нашли умелых ребят, которые в сжатые сроки сумели все это построить. Сработали они очень хорошо...

- При просмотре снимков со съемочной площадки бросается в глаза тщательный подход, пристальное внимание к деталям на переднем и заднем планах. На нашей памяти подобного не наблюдалось ни на одном российском фантастическом фильме.
- Внимание к деталям являлось одной из производственных задач. Мы делали все возможное и невозможное, но из-за относительно небольших производственных сроков с учетом огромных по объему постановочных задач, кое-где декорации получились не столь детализированными... Сразу же оговорюсь, что под деталями я подразумеваю игровой реквизит, вроде компьютеров, каких-нибудь технических устройств и мелких элементов. Именно поэтому некоторые объекты были проработаны тщательнее. Но опять же я не знаю, как все это будет выглядеть на экране. Есть уверенность, что очень убедительно, так как Максим Осадчий обладает потрясающими глазами и умеет снять с самого выгодного ракурса, плюс свое слово скажут специалисты по компьютерной графике.

- Вот вы упомянули технические устройства. Это очень интересно, ведь в России пока нет компаний, которые бы могли на должном уровне разрабатывать различные гаджеты, коими так богаты голливудские фильмы. Как выходили из положения?
- Мы это поняли на собственном опыте, несколько раз сделав заказы некоторым компаниям, но получив после этого неудовлетворительный результат. Именно поэтому было принято решение не делать ставку на электронную технику и мелкие приборы, потому что пока нет ни специалистов, ни даже представления о том, как все это можно сделать на высоком уровне. Таким образом, мы пошли по пути понимания наших возможностей и использовали в кадрах только 100% качественные детали. Так, многие из элементов реквизита, выполненные буквально на ходу из-за нехватки времени, были отвергнуты Федором Бондарчуком, поскольку не дотягивали до требуемого уровня.

- А какая сцена оказалась для вас наиболее трудоемкой как для художника-постановщика? Вот слышал, что декорация мегаполиса достигала 600 метров в длину.
- Какая из сцен оказалась наиболее сложной, сейчас уже и не вспомню, но вот декорация мегаполиса получилась и вправду объемной с большим числом элементов. Весь город строился достаточно долго, но непосредственно насыщение деталями происходило в течение нескольких дней до начала съемок. Помню, что нам здорово пришлось над ним потрудиться, мы даже несколько ночей не спали, чтобы подготовить декорацию в срок.

- Интересует вот какой момент. В теории над выстраиванием кадра режиссер работает в связке с оператором и художником-постановщиком. На «Обитаемом острове» вы привлекались к этому виду работы?
- Над композицией кадра работал Федор Бондарчук и Максим Осадчий, что касается меня, то перед нашим департаментом стояли настолько сложные и глобальные задачи, что на все остальное просто не оставалось времени. А вообще я люблю садиться с режиссером и оператором-постановщиком для обдумывания эстетики и визуального решения, но, к сожалению, подобное, как правило, происходит на небольших проектах.

- Я так понимаю, что «Обитаемый остров» стал самым крупным проектом в творческой биографии всех его участников.
- Безусловно. Собственно этим он нас и привлек. Нам предстояло решить грандиозные задачи, которые позволили бы приобрести новый опыт, прикоснуться к современным технологиям, вроде компьютерной графики и аниматроники. Таким образом, мы могли расти, развиваться дальше и узнавать что-то новое. Да и уровень съемочного оборудования был беспрецедентным по российским меркам. Тот же Максим Осадчий заказывал немыслимое количество техники, которой не всякий голливудский фильм может похвастаться.

- Где-то проходила информация, что создатели «Обитаемого острова» арендовали у компании Arri больше съемочного оборудования, чем производители сиквела «Хроник Нарнии».
- Я нисколько не удивлен. Четыре камеры с нами были всегда, наиболее же сложные сцены требовали участия семи съемочных камер. Помимо этого был техно-кран, рельсы и канатные дороги, придуманные Сергеем Астаховым. Все это выглядело грандиозно и необычайно интересно, при этом практически для всех работа была своего рода экспериментом, все-таки раньше ничего подобного никто в России не делал.

Беседовал Константин Мееров

Второй режиссер

Работу на фильме «Обитаемый остров» Артем получил в качестве бонуса к награде за свою короткометражку «День рождения лучшего друга». Дело в том, что программа телеканала СТС «Кино в деталях», которую ведет Бондарчук, ежегодно вручает свои премии «Золотая деталь» лучшим фильмам года, в том числе — и лучшим студенческим работам. В 2005 году одним из победителей стал Аксененко. В дополнение к призу он получил предложение войти в группу «Обитаемого острова». О предшествующем этому событию отрезке своего пути в режиссуру сам Артем рассказывает так: «Первоначально у меня не было мысли о кино, я не имел об этом понятия. И смотреть кино не очень любил. Потом в какой-то момент я понял, что режиссеры — богатые люди, у них есть красивые женщины, машины. Я не знал тогда, что существует ВГИК, что где-то вообще специализированно учат режиссерской профессии, и пошел в первый попавшийся, рекламу которого увидел — Институт Натальи Нестеровой, факультет режиссуры в кино и на телевидении. После первого курса я еще не до конца понял, что к чему, не вполне разобрался. А с середины второго курса другой жизни себе уже не представлял. С восьми утра и до четырех я учился, потом ехал домой и смотрел кино, читал о нем, фанател от Тарковского…» Первые работы Артема были документальными, а когда было получено задание снять игровую короткометражку, для главной роли в этой короткометражке понадобилась звезда. Артем решил, что его фильму необходим Федор Бондарчук. Он позвонил в «Арт Пикчерз», очень быстро соединился с Бондарчуком и сообщил ему, что тот должен совершенно бесплатно приехать сниматься за 70 км от Москвы в военный городок. Федор встретился с Темой, посмотрел его предыдущие работы и согласился.

Затем Артем был ассистентом режиссера в «АМедиа» — в сериалах «Адъютанты любви», «Не родись красивой», работал режиссером мобильной группы в сериале «Дело Федора Сеченова», а потом — возникла история с «Золотой деталью» и приходом в группу «Обитаемого острова».

«Это мой первый полнометражный проект, то, о чем я мечтал с того момента, как понял, что такое кино. На этом проекте я получил все, о чем можно было только мечтать. „Обитаемый остров“ закалил меня как профессионала от начала и до конца, он сделал из меня того человека, которым я сейчас являюсь».

 

ИНТЕРВЬЮ СО ВТОРЫМ РЕЖИССЕРОМ «ОБИТАЕМОГО ОСТРОВА» АРТЕМОМ АКСЕНЕНКО

На продолжении всего многомесячного марафона съемок «Обитаемого острова» правой рукой Федора Бондарчука был двадцатитрехлетней второй режиссер группы Артем Аксененко. Сейчас Артем уже накануне запуска собственного проекта, но по-прежнему почти все свое время отдает «Обитаемому острову» — нам удалось поймать его по пути из монтажки в студию к Кириллу Василенко, где проходит озвучание.

- Правда ли, что ваша знакомство с Федором Бондарчуком состоялось при следующих обстоятельствах: вы позвонили в Арт Пикчерз, пригласили его сняться в вашей дипломной короткометражке, и он согласился?
- Да, меня на удивление легко соединили с Федором Сергеевичем, хотя – как мне сообщили позже – с ним довольно сложно связаться. Я узнал телефон «Арт Пикчерс», позвонил и сказал, что хотел бы, чтобы Федор Сергеевич у меня снялся в некой роли – не главной, а эпизодической. Но в этом эпизоде обязательно должна была быть звезда, потому что роль серьезная. Я хотел либо Гэри Олдмена, либо Роберта Де Ниро, но получилось с Федор Сергеевичем...

- То есть, вы не то что «пробивали» российских звезд – кто клюнет? Выбор был ограничен – Де Ниро, Олдмен, Бондарчук?
- Конечно, конечно. Федор Сергеевич подходил максимально удачно. Он меня попросил показать, что я до этого снимал – а я тогда еще работал только на документальном кино. Мы встретились у него в ресторане, он посмотрел и сказал: «Давай! Звони, договаривайся! И я договорился.

- А деньги вы ему заплатили?
- Нет. Все это было абсолютно бесплатно и без проблем организовано. Он приехал ко мне в Звенигород в военную часть заброшенную, мы его отсняли буквально за два часа. Он сказал, что хотел бы потом посмотреть, что получилось. Я смонтировал, защитился в университете этой работой – фильм назывался «День рождения лучшего друга», — приехал сюда, на студию, показал ему. Он сказал: «Для первой игровой работы достаточно достойно». Но я и сам знаю все минусы… А спустя год мне позвонили из программы «Кино в деталях» и позвали на вручение премии «Золотая деталь». Мне вручили некий диплом – о том, что в качестве награды за фильм я получаю приглашение в состав съемочной группы «Обитаемого острова». Не понятно, в каком качестве – но мне и этого было вполне достаточно! Это было счастье!

- А ваших планов это не ломало?
- К тому времени особых планов-то и не было. Я работал в «Амедии» — вторым режиссером, ассистентом режиссера, но в основном на сериальных делах, потом я работал режиссером мобильной группы на проекте по заказу НТВ – это тоже был сериал, и как раз в это время я понял, что на сериалах больше не могу! Я позвонил на студию, напомнил о себе, оказалось – как раз формируется группа. Федор говорит: «Приезжай!», и предложил попробовать вторым режиссером. И я пришел на площадку…

- На площадку в Крым?
- Нет, 14 февраля начиналась съемка на Мосфильме – и продолжалась две недели. А до этого был подготовительный период. Я в нем уже участвовал, познакомился с Борисом Моисеевичем (Левкович, второй режиссер «Обитаемого острова» — Л. Ю.)…

- Левкович тоже второй режиссер. Как разграничивался ваш круг обязанностей? Как формулировал это сам Федор?
- Все, что происходит на площадке, что касается организации – это мое. То есть, чтобы все было сорганизовано в кадре, с актерами, репетиции и так далее… Намеки мизансцен я какие-то отрабатывал. Федор Сергеевич потом приходил. Смотрел, поправлял. То есть он давал мне, насколько я теперь понимаю, полную возможность попробовать себя не только вторым режиссером, но и режиссером.

- У вас же не было никакого опыта! Почему он решил вам доверить, как вы думаете? Вы искали ответ на этот вопрос?
- Я не знаю, что им двигало, но я был достаточно напорист в своем желании. Потом – многое из того, что я делал, ему нравилось, и к концу Крыма он уже давал мне возможность какие-то сцены снимать самому.

ПРО ТАЛИСМАНЫ, БРИТЬЕ НАЛЫСО И ПРЕВРАЩЕНИЕ В ЕДИНЫЙ ОРГАНИЗМ

...- А как складывались ваши отношения с Резо? Ревности не было?
- Резо работал и работает с Федором Сергеевичем довольно давно и их тандем достаточно серьезный. Я никогда не лез в их личные взаимоотношения и был корректен…

- Вы ведь ровесники с ним?
- Он меня почти на год старше. С ним постепенно наладились отличные взаимоотношения, он сначала ко мне присматривался – он уже тогда снял «Жару» и был для меня человеком другого уровня. То есть, я к нему относился как к человеку, который в жизни уже чего-то достиг – на том поприще, на котором я хочу себе что-то организовать... Видимо, это мне помогло. Если бы я попытался быть дерзким, он задавил бы меня и все – я так думаю. А так он отнесся ко мне с пониманием. Поскольку он и сам недавно был на моем месте. Он помогал мне советами, и мы, если и не стали друзьями, то стали хорошими товарищами.

- Федор, когда ехал снимать, повторял: «Вы не представляете, как я боюсь…» Этот страх ощущался на площадке?
- Нет, я никакого страха не замечал. Федор производил впечатление человека, который прекрасно представляет себе, чего он хочет добиться. Есть ведь еще оператор – Максим Осадчий, с которым у Бондарчука была стопроцентная слаженность. Самое главное на площадке – понимать, чего хотят оператор и режиссер. Потому что, если они теряются в каких-то своих порывах, это все отражается на съемочной группе. Главное, чтобы режиссер и оператор были точны и едины в подходе к тому материалу, который они снимают. У Осадчего и Бондарчука это было абсолютно! Споров не было никаких. Федор Сергеевич во всем, что касается визуального решения, полагался на Осадчего, а Осадчий, соответственно, в игру актеров не лез никогда. И никакого страха я не заметил. У меня был страх – перед той ответственностью, которую на меня возложили, потому что я, честно говоря, первый раз столкнулся с такой ответственностью. Но я пытался этот страх не выражать.

- Вы все эти месяцы провели в Крыму, не уезжали домой?
- Я и Ваня Шурховецкий, второй режиссер второй группы, не уезжали. Оставались там как аборигены. Было постоянное желание работать. Не отвлекаться от данного проекта. Я стал неотъемлемой частью какого-то сюжета этого проекта – мы говорили диалогами персонажей. Было ощущение общей атмосферы фильма, который мы снимаем.

- А вы ирокез делали?
- Нет, я нет. Хотя были люди, которые делали себе ирокез – под влиянием этих кадров, этой атмосферы. А у нас с Ваней Шурховецким была другая история — мы попали под руку Федора Сергеевича, поскольку у него есть традиция брить налысо людей. Я очень не хотел, но тоже попал под раздачу. Федор Сергеевич попросил, и мы это сделали.

- Это какое-то суеверие?
- Не знаю. Что-то побудило его и на «9 роте» сделать то же самое – и с Резо, и со всеми. На «Обитаемом острове» это повторилось. Мотивов я не знаю, но это достаточно прикольно. Есть ряд неких вещей, которые он соблюдает как ритуал. Один и тот же человек, который у него снимается в каждом проекте – он приносит ему удачу.

- Это кто?
- Это Женя Попова, продюсер. Она снялась в небольших ролях и в «Девятой роте», и в «Жаре», а в Обитаемом острове«она играла девушку, которая торгует парфюмерией в городе. Это как знак, который приносит удачу. Видимо, с бритьем тоже. Сам Федор Сергеевич всегда лысый ходит, и нас он побрил под себя — как единый организм, может быть, пытался сделать Что-то такое – не знаю.

ПОДРОБНО — О НОВОМ «ЕВГЕНИИ ОНЕГИНЕ», А ТАКЖЕ О РАБОТЕ СО ЗВЕЗДНЫМ СОСТАВОМ «ОБИТАЕМОГО ОСТРОВА»

... — В «Обитаемом острове» звездный состав. Все эти знаменитые актеры — как они к вам относились?
- Сначала у меня был перед ними некоторый страх: люди прошли же через многое, а я, совершенно молодой и неопытный, пытаюсь им что-то рассказать, какое-то свое мнение выразить... Но поскольку я понимал, чего я хочу, и с Федором Сергеевичем мы это обсуждали – я умел это донести, и в результате даже появилось какое-то уважение ко мне с их стороны, я это почувствовал... Они даже спрашивали мое мнение – и Сергей Леонидович Гармаш, и Андрей Ильич Мерзликин…

- А с молодыми актерами, которые ваши ровесники, у вас как-то сложилось?
- Мы сразу стали абсолютными друзьями – и Юля, и Вася, и Петя. Вот я сейчас, даст бог, запущусь со своим проектом, Петя будет у меня сниматься.

- Расскажите про свой проект.
- «Евгений Онегин» по Александру Сергеевичу Пушкину, современная интерпретация. Сюжет тот же, но диалоги будут в прозе.

- Любовная линия остается?
- Остается любовная линия. Остается Онегин в своем проявлении. Остается Ленский — романтик.

- Ленский, Татьяна, Ольга – более или менее понятно. А что такое Онегин сегодня? Чем он занимается?
- Онегин сегодня это достаточно обеспеченный молодой человек – ему лет 25-27. Пример привести современного человека я не могу, поскольку это такой сложный характер. Сейчас как раз в нем копаюсь, пытаюсь добраться до сути…

- Это богемный персонаж?
- Нет. Он бизнесмен. Ленский – полная ему противоположность – он музыкант, довольно медийный, известный в пределах России. Они оба будут являться сильными личностями, но разными по своему выражению.

- А Федор не будет играть у вас старого генерала?
- Старого генерала мы немножко подкорректировали…

- Ну, я ставлю слово «старый» в кавычки. У Пушкина, я думаю, ему лет 35.
- Будет такой персонаж и, возможно, играть его будет Федор Сергеевич.

- А фильм как продюсер запускает тоже он?
- Да, он генеральный продюсер.

- Сценарий ваш?
- Нет. И сценарий, и идея Елены Нелидовой – но это очень близко к одному замыслу, который я обдумывал как раз в тот момент, когда мне предложили этот проект.

- Петя Федоров кого играет?
- Либо Онегина, либо Ленского – он на обе роли подходит. Для меня очень важно, чтобы персонажи были молоды – это такой переходный возраст, синтез адекватности и неадекватности в поступках.

- А девочкам тоже должно быть 20 с небольшим?
- Татьяне может быть 18 – 19. Интересно, когда первые ощущения любви, любовь взрослых людей — она более осознанна и более предвзятая. А первая любовь – она правильная. Это близко к Ромео и Джульетте. Главный герой постарше, а девочка должна быть такого возраста приблизительно.

- Андрей Мерзликин говорил мне, что он, да и не только он, с удовольствием бы снялись в вашем собственном проекте. Поступали от них какие-то заявки?
- Некоторые спрашивали. Андрей Ильич спрашивал и Миша Евланов спрашивал, Сергей Леонидович Гармаш даже спрашивал.

- И неужели нет желания занять их хотя бы в маленьких ролях?
- Если относиться к себе честно, то в этом проекте нет ролей, которые я бы осмелился предложить им. Для таких людей необходимо событие. А мой проект – событие для другого поколения. Для молодого, не узнанного еще поколения...

ПРО СТРАШНЫЕ ВЕЩИ, СПЕЦИФИКУ РАБОТЫ С МАССОВКОЙ И ТО, КАК ВЫГЛЯДИТ КИНО В РОССИИ

- Возращаяясь к «Обитаемом острову»: были ли какие-то моменты, когда у вас возникало ощущение катастрофы, или, наоборот, полного триумфа?
- Каждая смена заканчивалась ощущением по лного триумфа, потому что каждая смена была подвигом для каждого из членов съемочной группы. Все понимали: этот масштаб очень серьезен для нашего кино и каждая смена — это событие… Провальных историй не было. Были ситуации сложные. Например, песчаный карьер, где снималась разгрузка военного эшелона. Представляете, состав в пять вагонов подгоняют на съемочную площадку. Ну, все, классно! Поезд стоит, давайте снимать! И тут выясняется, что состав подогнали не той стороной – то есть двери открываются не туда, куда нужно! А вы представляете, что такое отогнать состав? И ведь просто так развернуть его нельзя – это же не автомобиль. На разворот, по подсчетом железнодорожников, должно было уйти 5 – 6 часов.

- И чем дело кончилось?
- Отогнали состав, мы ждали, но, по счастью , они управились за пару часов. Все равно, конечно, в этот день съемки затянулись и пришлось уйти в ночь... А вот танковое сражение прошло на удивление гладко. Эти 12 танков сорокатонных действовали очень четко – конечно, благодаря тому, что с нами работали военные.

- То есть, военные ездили на этих тюнингованных танках?
- Конечно , только военные, больше никто!

- А вся история со съемками танкового сражения на Казантипе — там действительно были какие-то серьезные разрушения, или это все-таки больше гвалт прессы?
- Честно говоря, здесь больше шумихи. Площадка была всего 100 на 200 метров, где катались танки. Все! Дальше только пешком.

- У вас была огромная массовка. На разных проектах часто возникают жалобы, что массовка очень любит смотреть в сторону камеры, не может от нее абстрагироваться. Как вы с этим справлялись?
- Желание посмотреть в камеру у массовки есть всегда. У нас с Ваней Шурховецким был к этому свой подход – мы разыгрывали для массовки целое шоу. Придумывали всякие истории, рассказывали смешные вещи – камеры работали, а массовка жила своей жизнью.

- Вы им рассказывали истории из жизни «Обитаемого острова»?
- Да , и придумывали какие-то свои жестокие вещи. Они ведь все время спрашивали – а почему наши герои такие, что произошло? И мы им сочиняли разные истории.

- Мало кто читал роман?
- Некоторые открыли для себя этот роман , кто-то читал, но давно…

- А кто вообще был массовкой?
- Самые разные люди. Были солдаты, были девушки из крымских модельных агентств… Приезжали люди с отклонениями – ведь простого человека не сделаешь мутантом. И они с удовольствием этим занимались – замечательнейшие люди, огромное им спасибо, что они участвовали в нашем проекте и так за него болели!

- Но ваши истории могли далеко отходить от сюжета «Обитаемого острова»?
- Как угодно далеко.

- И каждый день разные ?
- Каждый день разные. У нас были целые трактаты на эту тему – и песни еще, и пляски… Какая уж тут камера!

- Вам лично какой период больше понравился – крымский, или московский?
- Конечно, крымский! Московский в целом два месяца был. А там — 9 месяцев самых разных сцен! Море, суша, тоннели подземные, холод но , жарко, сразу все — то холодно, то жарко. И мокро, и больно… Горы, холмы, вертолетные съемки. Все!

- Вы, не имея по сути киноопыта, попали на проект, равного которому в постсоветском кинематографе не было. Вы это воспринимали как само собой разумеющееся: такой уровень и должен быть, — или возникло все-таки некоторое ощущение фантастичности происходящего?
- Когда я попал на этот проект, я не успел понять, как выглядит кино в России.

- В смысле — изнутри выглядит?
- Да. Не с чем было сравнить. И все, что происходило на площадке «Обитаемого острова», мне казалось естественным, это потом уже, когда я успел побывать на других площадках, я понял масштаб. И вряд ли я когда-либо в ближайшее время увижу что-то подобное. Это самый верх – в данный момент.

Беседовала Лариса Юсипова

ВЛАДИМИР КАРПОВИЧ зарекомендовал себя отличным постановщиком трюков на «9 роте», поэтому приглашение на следующий проект Федора Бондарчука не заставило себя ждать. Вообще же на счету Владимира Карповича, которому в этом году исполнилось 55 лет, более 200 картин. Его путь в кино начался в 1986 году с кинофильма «Дебри. Там, где течет река».
С тех пор Владимир Эдуардович принял участие в создании огромного количества отечественных фильмов, среди которых следует особо отметить «Сибирского цирюльника», «Нулевой километр», «9 роту» и «Крестоносца»...
Имеет Карпович и опыт работы за рубежом. В «Святом» и «Полицейской академии 7» он участвовал в качестве каскадера. Самым же сложным и масштабным проектом в своей биографии сам Владимир Эдуардович называет «Обитаемый остров», над которым он и его команда трудились на протяжении 10 месяцев.

 

ИНТЕРВЬЮ С ПОСТАНОВЩИКОМ ТРЮКОВ «ОБИТАЕМОГО ОСТРОВА» ВЛАДИМИРОМ КАРПОВИЧЕМ

Предлагаем вашему вниманию интервью с Владимиром Карповичем, известным каскадером и постановщиком трюков, который участвовал в создании многих заметных отечественных фильмов и работал на «Обитаемом острове».

- Как вы попали на проект Федора Бондарчука?
- Ранее моя команда уже сотрудничала с Федором Сергеевичем на целом ряде проектов, включая «9 роту». Знаю, что очень многие постановщики трюков, включая известных каскадеров-экстремалов, выражали заинтересованность в участие на «Обитаемом острове», но выбор пал на нас, за что я отлельно благодарен Федору Бондарчуку и продюсерам...

- Ранее вы работали на многих крупных проектах, вроде «Сибирского цирюльника» в качестве каскадера, здесь же насколько понимаю, выступили уже постановщиком трюков. Насколько в связи с этим увеличилась зона ответственности?
- По правде сказать, «Обитаемый остров» не первый фильм в карьере, на котором я работал в качестве постановщика трюков, так что опыт у меня уже был, и весьма серьезный. До этого я участвовал в постановке фильмов самой разной степени сложности. В «Обитаемом острове» объем работы был просто колоссальный, и все мы прекрасно понимали уровень выпавшей на нашу долю ответственности, поэтому все очень сильно старались и болели за дело.

- «Обитаемый остров» — самый масштабный проект в вашей карьере. Вышли вы вместе с ним на новый профессиональный уровень?
- Этот фильм отличается фантастическим уровнем сложности. Признаюсь, было очень не просто, и многие кадры рождались в муках, но мы справились. Вырос ли я в профессиональном плане? Ну, век живи — век учись, и на этом проекте было чему поучиться, поэтому просто замечательно, что условия работы оказались столь благоприятными для воплощения всех наших творческих задумок и идей.

- Большая ли команда каскадеров работала на проекте?
- В съемках принимали участие около 25-30 каскадеров. Все ребята были очень подготовленными и владели всеми аспектами каскадерского ремесла: альпинизм, сценический бой, стрельба из оружия, езда на автомобилях и мотоциклах, работа с эффектами горения и пиротехникой.

- В сценарии предусмотрено несколько рукопашных сцен. При разработке рисунка боя учитывались ли какие-нибудь боевые стили?
- Одной из составляющих при постановке боя является работа над его хореографией. В нашем случае мы старались придать поединкам как можно большую зрелищность. Если говорить о боевом стиле, то конкретного не было, то есть нельзя сказать, что это карате или кунг-фу. К тому же подобными трюками современного зрителя уже не удивить. Мы просто отталкивались от возможностей наших актеров и делали максимум для того, чтобы поединок получился достаточно эффектным.

- А какие требования режиссер предъявлял к боям? Делалась ли ставка на реализм, как в «Идентификации Борна», или на внешнюю фантастичность, как в той же «Матрице»?
- Бондарчук очень серьезно относился к подобным сценам, поэтому и требования были соответствующими. Вообще поединки были разными, некоторые довольно жесткими, но были и фантастические, потому что «Обитаемый остров» — фильм этого жанра.

- То есть актеров и каскадеров вы все-таки иногда бросали на тросах?
- Совершенно верно. Этим занимались и мы, и наши канадские коллеги.

Про канадцев, голованов, превизы и самый сложный трюк

- Раз уж вы упомянули канадских специалистов, то как вам с ними работалось?
- Очень хорошо нам с ними работалось, ведь мы быстро нашли общий язык. Кстати подготовка у этих ребят была неплохая, в особенности нам понравилось их снаряжение. Канадцы принимали участие в постановке двух драк. Собственно у них было два съемочных объекта. Готовились они подолгу, но и всегда добивались поставленной режиссером задачи. Общались с ними в течение месяца – ровно столько они находились на площадке, в отличие от нас — мы провели в экспедиции все 10 месяцев основных съемок. Так что основную часть работы выполнила наша группа...

- А какой именно сценой занимались канадцы?
- Они ставили драку Максима с Крысоловом и его бандой. Вот там как раз и применялась лонжа. Кроме того, они поучаствовали в постановке боя между главным героем и Странником.

- Интересует самый сложный трюк. Как к нему готовились и ставили его?
- Мне кажется, что сцена крушения автопоезда оказалась самой трудоемкой для постановки. В ней участвовало множество людей, мы взрывали башню-ретранслятор, части которой падали на поезд. Шпиль башни врезался в вагон и опрокидывал его. Другая часть башни в виде огромной балки разрезала автопоезд пополам. При этом разработать план крушения и подготовить металлоконструкции следовало за достаточно короткий промежуток времени. Та же балка была двадцать метров в длину и три метра в ширину. Чтобы поднять эту груду металла, мы подогнали соответствующее оборудование, зацепили тросы и пошло-поехало. Другими словами, в съемках было задействовано множество специалистов, внушительная массовка и дорогостоящее оборудование, поэтому нам следовало сработать очень профессионально и аккуратно, чтобы никто не пострадал.

- Насколько нам известно, в костюмах голованов играли каскадеры. Какого им пришлось?
- Было непросто. В костюмы подавался охлажденный воздух, потому что было неимоверно душно. Снимали с перерывами, чтобы ребята могли передохнуть. В фильме будет несколько коротких сцен с голованами, но работать над ними пришлось долго и кропотливо.

- Есть ли в фильме сцены, когда актера подменяет не каскадер, а цифровой дублер?
- Насколько я знаю, ведущих актеров должны были дублировать только каскадеры, но я могу и ошибаться. Об этом все же лучше спросить супервайзера спецэффектов Леонида Волосатова.

- При постановке трюков обращались ли вы к превизам (предварительная постановка сцены на компьютере)?
- К компьютерным превизам не обращались. Вместо этого, мы снимали репетиции наших трюков на видео, после монтировали полученные записи на компьютере. Затем монтаж демонстрировался режиссеру, и начинались обсуждения. Только после этого принималось окончательное решение по исполнению того или иного трюка.

- Кстати, прошли ли ведущие актеры курс специальной физической подготовки перед съемками?
- Я точно знаю, что исполнители главных ролей такой курс прошли. За три-четыре месяца до начала съемок они уже усиленно ходили в зал. Непосредственно в ходе самой работы над фильмом мы с ребятами также занимались и репетировали.

- А приходилось ли актеров уговаривать не исполнять тот или иной трюк, несмотря на их желание и готовность сделать его самим?
- Ребята прекрасно понимали, какая ответственность на них была возложена, к тому же в современном кино актер является одной из главных фигур в кинопроцессе, которой никто рисковать не будет. Конечно, Петра и Василия мы всячески страховали во время съемок. Во многих сценах действия играли они, там же, где это было слишком опасно, их подменяли профессионалы своего дела, то есть каскадеры.

Беседовал Константин Мееров

Кирилл Василенко родился 19 мая 1975 г. в Ленинграде. В 1996 г. окончил факультет экранных искусств СпбГУКиТ.

Звукорежиссерские работы:
2009 «Обитаемый остров», реж. Ф. Бондарчук
2008 «Пленный», реж. А. Учитель
2007 «Май» совм. с М. Беловоловым, реж. И. Рубинштейн, М. Рафиков
2007 «Отрыв», реж. А. Миндадзе,
2006 «Жаra», совм. с М. Задоя, В. Щербиным, реж. Р. Гигинеишвили,
2006 «Эйфория», реж. И. Вырыпаев
2005 «9 рота», реж. Ф. Бондарчук
2005 «Космос как предчувствие», реж. А. Учитель
2004 «4», реж. И. Хржановский
2003 «Прогулка», реж. А. Учитель
2002 «Гололед», реж. М. Брашинский
2002 «С любовью, Лиля», реж. Л. Садилова
2001 «Место на земле», реж. А. Аристакисян
2001 «Эмигрантка», реж. А. Панкратов
2000 «Дневник его жены», реж. А. Учитель
1997 «Имена» (документально-игровой)
1996 «Дорога для ангелов»
в производстве — «Беляев»

Призы и премии
Приз «За лучший звук» МКФ «Листапад», Минск, фильм «Прогулка»
Приз «За лучший звук» МКФ, Вальдивия, Чили, фильм «4»
Приз «За лучший звук» Кинематографической премии «Золотой Орел», фильм «9 рота»
Приз «За лучший звук» Национальной кинематографической премии «Ника», фильм «9 рота»

КИНОКОМПАНИЯ «QUANTUM CREATION FX» (США)

Разработка Make-up, создание трехмерных макетов, движущихся моделей и аниматроники. «Quantum Creation FX» — лидер на мировом рынке грима и спецэффектов в кино. Компания была создана в 2005 году по инициативе группы художников, в прошлом работавших в кинокомпании «Edge FX».

«Нас объединяет оригинальное видение и уникальный подход к работе. Мы стремимся к вершинам в области грима, чтобы быть интересными сегодняшней искушенной и требовательной публике. Мы стремимся поразить ваше воображение. Не важно, насколько высоки ваши требования — будьте уверены, мы удовлетворим их все!»

Для картины «Обитаемый остров» компания «Quantum Creation FX» разработала большую часть трехмерных макетов и движущихся моделей, а также make-up основных персонажей и аниматронику. На стадии постпродакшн компания принимает участие в компьютерной обработке изображения. Основные проекты «Quantum Creations FX»:

Создание спецэффектов, аниматроники:
«Обитаемый остров» (в производстве, реж. Ф. Бондарчук)
«Jarehead» («Морпехи», 2005, реж. С. Мендес)
«The Village» («Таинственный лес», 2004, реж. М. Н. Шьямалан)
«Big Fish» («Большая рыба», 2003, реж. Т. Бёртон)
«League of the Extraordinary Gentlemen» («Лига выдающихся джентльменов», 2003, реж. С. Норрингтон)
«Blade 2» («Блейд-2», 2002, Г. Дель Торро)
«Jurassic park 3» («Парк Юрского периода-3», 2001, реж. Д. Джонстон)
«A.I.: Artificial Intelligence» («Искусственный разум», 2001, реж. С. Спилберг) Make-up:
«Southland Tales» («Истории юга», 2006, реж. Р. Келли)
«Jarehead» («Морпехи», 2005, реж. С. Мендес)
«Chronicles of Narnia: the Lion, the Witch and the Wardrobe» («Хроники Нарнии: Лев, колдунья и волшебный шкаф», 2005, реж. Э. Адамсон) Участие в рекламе:
Coca-Cola; Sprite; Fosters; Arctic-beer и др.